хотелось. Он работал из дома, никому не подчинялся и ни с кем не контактировал — просто счастье.
Выйдя из детского садика и помахав Олежке рукой, он ощутил на себе тяжелый взгляд. Посмотрев по сторонам и никого не заметив, он даже подумал, что ошибся, но чувство дискомфорта продолжало его беспокоить. За оградой дошкольного учреждения стояла черная БМВ, их которой вышел водитель, как только Гриша поравнялся с автомобилем.
— Григорий Викторович! Вас ожидают, — произнес водила и открыл заднюю дверь машины.
Внутри сидел Дима. Тот самый герой России, полковник, работник службы контрразведки ФСБ и подчиненный Сырникова.
— Привет, Гриш! Как дела? — спросил Дмитрий.
— Вот кого не ожидал увидеть, так это тебя, Дим. Какими судьбами ты здесь?
— Разговор у меня к тебе есть.
— У тебя или у Олега Викторовича?
— У нас… У ФСБ! — ответил Дима и отвернул голову от Гриши. — Ты слышал, что вчера на Красногорском шоссе был взорван в своей машине Налобин Николай Валентинович?!
— Да, ладно?! — громко и даже весело воскликнул Григорий. — Красиво Сырников мстит своим врагам. Я так не умею!
— Да уж… — задумчиво произнес Дима. — Эти три выстрела со ста метров в молоко… Позорище просто! А я слышал, что ты меткий охотник. В кабана прямо в сердце с вышки попадал раньше.
— Старею. Глаз уже не тот! — дерзнул Тополев.
— Ладно, я не к этому. В общем принято решение, что тебе надо срочно уехать из страны. Года на три-четыре, не больше. Когда все уляжется, вернешься.
— Думаешь генерала на меня повесят?! — спросил Григорий.
— Не исключено. У тебя есть мотив, а этого, как ты уже понял, вполне достаточно. И потом, я не исключаю, что Виктор и Антон захотят отомстить тебе. Лучше не тянуть с отъездом.
— И куда я поеду? И главное как? У меня же выезд из страны закрыт из-за секретности, — поинтересовался Тополев.
— Сперва в Беларусь на машине, а от туда на самолете куда угодно.
— И куда?!
— Мы предлагаем Израиль! У тебя бабка по материнской линии сто процентная еврейка. Сможешь спокойно получить там гражданство. Если что, мы поможем.
— Все так плохо?! Я только наладил свою жизнь тут, в Москве, и вот тебе, здравствуйте…
— Плохо?! А почему ты думаешь я здесь?! Все отвратительно и ужасно, а самое главное, ты снова можешь подставить Олега Викторовича. У тебя три дня на сборы, не больше.
— А если я не уеду? — спросил вдруг после некоторых раздумий Гриша.
— Как ты думаешь, что для нашей страны важнее? — зыркнув на Тополева, произнес Дмитрий. — Ты или карьера Сырникова? Можешь не отвечать! Это риторический вопрос.
Глава № 9. Гинзбург
О том, что у Гриши бабушка еврейка он узнал только в начале девяностых, когда об этой национальности можно стало говорить прямо, не опасаясь за последствия. Начиная с начала пятидесятых годов двадцатого века в СССР после «дела врачей» начались гонения на евреев.
«Дело врачей» 1953 года — название нашумевшего уголовного дела против известных докторов в СССР, шесть из которых были евреями. Врачей обвиняли в заговоре против высокопоставленных лиц ЦК КПСС и убийстве видных членов партии. Поводом для начала расследования стали события 1948 года. Врач Лидия Тимашук поставила секретарю ЦК ВКП(б) Андрею Жданову диагноз «инфаркт миокарда». Но под «давлением» начальства она не только назначила неверное лечение, но и полностью переписала историю болезни — из-за чего товарищ Жданов умер через несколько дней.
В те далекие годы разводиться супругам, а в особенности членам партии и государственным деятелям было категорически не желаемо. Тем ни менее Алексея Васильевича Тополева — гришиного дедушку — вызвали в Центральный комитет и настоятельно рекомендовали в срочном порядке расторгнуть брак с его супругой Генриеттой Лейбовной, в девичестве Гарбер. Ответственный партиец заявил деду, что в ближайшее время всех евреев депортируют на дальний восток, поэтому ему, министру тяжелого машиностроения, рекомендуется отказаться от жены и изменить свой семейный статус. Алексей Васильевич посмел ответить отказом, а придя домой, собрал чемодан и посоветовал супруге готовиться к худшему. «Куда отправится моя жена, туда поеду и я с детьми!» — заявил он в ЦК. И как его не уговаривали, стоял на своем и не сгибался. Другого бы скорее всего просто арестовали и в последствии расстреляли, но Тополев был незаменим на своем посту. Он был одним из немногих в стране, кто знал как надо восстанавливать угольные шахты, затопленные во время войны, а так же имел с сотню патентов и изобретений на горные машины, что было отмечено тремя сталинскими премиями — одними из высших форм поощрения граждан СССР за выдающиеся достижения в области науки и техники, военных знаний, литературы и искусства, коренные усовершенствования методов производства в 1940–1955 годах.
Генриетта не стала дожидаться арестов и депортаций, а пошла в соседний подъезд их дома к своей лучшей подруге Ляле Гальпериной. Та была любовницей Лаврентия Павловича Берии[61] и имела на него большое влияние. Как частенько говорила гришина бабушка: «Ночная кукушка дневную перекукует». На утро после свидания с высокопоставленным любовником Ляля позвонила подруге и сказала, чтобы та не волновалась. К вечеру на квартиру Тополевых был доставлен большой конверт, в котором находились свеженькие метрики и паспорт. В новых документах было записано следующее: Тополева Евгения Львовна — русская. При этом в свидетельстве о рождении ее матерью числилась Гарбер Юзефа Липовна — еврейка, и отец — Гарбер Лейба Аронович, тоже еврей. Так дружба двух женщин и соседок спасла жизнь целой семье и всем ее потомкам. Когда Берию обвинили предателем Родины и шпионом, а потом в скорости расстреляли, Генриетта осталась единственным близким человеком у Ляли, которая не бросила ее и не оставила в трудное время. Их дружба продолжалась до самой смерти Гальпериной, а ее дочь Марта от Лаврентия Павловича стала лучшей подругой гришиной мамы.
С началом перестройки в Советском союзе была ослаблена цензура, уменьшился контроль коммунистической партии и гнет КГБ. Люди стали чаще обращаться к запрещенным ранее книгам и источникам информации. На свет вылезали страшные вещи, которые отнюдь не красили правящую последние десятилетия власть. Одним из столпов новой исторической повестки стал еврейский вопрос. Жившие до этого в полной информационной блокаде люди узнали, что оказывается революцию 1917 года возглавляли и провели евреи. Правили страной долгое время они же, а главой КГБ и одним из последних генеральных секретарей КПСС был Флекенштейн — он же Андропов Юрий Владимирович. В семидесятых — восьмидесятых годах большинство представителей еврейства были вынуждены эмигрировать из страны в виду гонений
