Олегу показалось, что перед его глазами прокручивается приключенческая кинолента — из тех, где снимаются каскадеры. Микроавтобус скользящим ударом вбок подтолкнул «форд» к краю обрыва, сбил металлическое ограждение. Застыв на миг в воздухе, автобус стремительно рухнул вниз — вдоль отвесной каменной стены.
С трудом остановив свой разогнавшийся «порше», не обращая внимания на другие машины, Олег рванулся к синему «форду».
Эта машина тоже пробила ограждение и сползала к краю дорожного полотна. Еще несколько секунд — и «форд» рухнет на узкую полоску каменистого берега Валензее!
Смирнов успел подбежать к «форду» в тот самый момент, когда машина уже качалась над обрывом, словно готовясь к смертельному прыжку.
Сидевшая в «форде» молодая блондинка судорожно вцепилась в рулевое колесо, не отрывая широко распахнутых глаз от ослепительно-синей глади озера.
Смирнову с трудом удалось разжать намертво обхватившие руль пальцы и выдернуть женщину из машины. Вытаскивая незнакомку, Олег потерял равновесие, и оба они упали на каменистую кромку шоссе, медленно сползая вниз. К счастью, крупные камни, выступающие из отвесного склона, остановили их падение. Распластавшись всем телом на земле, Олег стал медленно отползать в сторону шоссе, продолжая бережно и крепко удерживать правой рукой спасенную им женщину.
Так он познакомился с Мартой.
— Я снова предчувствую беду.
Ее голос в трубке прерывался. Она плакала.
— Марта, милая, не плачь! — крикнул Олег. — Я скоро вернусь. Не плачь! Я люблю тебя…
Ему было тяжело слушать рыдания любимой женщины, а ей трудно говорить. Надо вешать трубку.
Олег уже без всякого удовольствия вдыхал острый и дурманящий запах хвойной эссенции и лаванды. Ему стало неуютно в этой горячей ванне, по краям облицованной разноцветными мраморными плитками.
«На редкость идиотское задание дал мне Скаукрофт! — кусая губы, размышлял он. — А после отказа ливанца свести людей „Моссада“ с представителями „Аль-Джихада“ мне вообще здесь делать нечего. Значит, надо уезжать отсюда, и чем скорее, тем лучше».
Он поднялся из ванны и встал под душ. Прохладная вода приятно бодрила. Насухо вытеревшись полотенцем, Олег решил позвонить генералу Эбуху и сообщить о своем решении. Но в это время зазвонил гостиничный телефон, установленный в номере.
Смирнов снял трубку.
— Руководитель «Аль-Джихада» Хамза Аун будет ждать вас завтра утром — с девяти до девяти пятнадцати — в отеле «Александрия», — услышал он голос Энвера Хальшика.
Президент США, на приеме у которого в Белом доме утром побывали делегации из прибалтийских республик, сидел за своим столом в Овальном кабинете, опустив голову и закрыв глаза. Ничего, кроме раздражения и усталости, он не ощущал. Появление в дверях Джима Коэна радости у него не вызвало.
— Малые страны — большие проблемы! — тихо вымолвил он, машинально раскладывая на столе визитные карточки президентов и премьер-министров Литвы, Латвии и Эстонии. — Опять просили оказать им экономическую и финансовую помощь, поддержать их борьбу за выход из Советского Союза. Интересно, поддержали бы они, скажем, выход штата Техас из состава нашей конфедерации, который мы в свое время оттяпали у Мексики?
— Как ни малы эти республики, они идут своей дорогой в истории. Без них она была бы беднее, не правда ли? — мягко заметил помощник по вопросам национальной безопасности.
— Надеюсь, Джим, твой приход не связан с предложением включить республики Прибалтики в дружную семью наших штатов? — настороженно усмехнулся президент.
Зачем-то поправив галстук, Коэн доложил:
— Господин президент, вот проект вашего распоряжения о создании в Вашингтоне специального дома для конфиденциальных свиданий. У ЦРУ, ФБР, Министерства обороны и Государственного департамента не один такой дом. А у работников аппарата президента ни одного. Между тем нужда в собственном помещении для проведения конфиденциальных бесед с самыми разными людьми, главным образом, с иностранцами, ощущается весьма остро.
Джон Пенн сочувственно кивнул головой. Он прекрасно знал, что самая важная часть межгосударственных переговоров происходит не на глазах широкой публики и даже не в присутствии ближайших помощников, а наедине с глазу на глаз. Помещение, о котором говорил Коэн, и на самом деле было жизненно необходимо.
— Хорошо. Утвердим документ на ближайшем заседании Совета национальной безопасности. У тебя все ко мне?
Коэн почтительно наклонил голову и вышел из Овального кабинета, тихо притворив за собой массивные двери.
После завтрака Марта решила прогуляться. Она одела короткую юбку, удобные туфли на низком каблуке, примерила перед зеркалом широкополую шляпу и перекинула через плечо сумочку из крокодиловой кожи.
Подойдя к дверям номера, молодая женщина неожиданно остановилась и вернулась обратно. В гостиной она открыла вделанный в стену сейф миниатюрным электронным ключом, достала из небольшой синей коробочки кольцо с изумрудом — подарок Олега, — надела его на палец и сразу почувствовала себя спокойней и уверенней.
Погода на улице стояла прекрасная. Ярко светило солнце, но прохладный ветерок, зарождавшийся на просторах Цюрихского озера, не давал солнечному теплу перерасти в зной. Колеблемые ветерком листья городских каштанов лениво шевелились, источая пряный аромат.
Миновав ратушу, Марта вышла к кафедральному собору Гросс-Мюнстер. Она долго смотрела вверх — на острые шпили его башен. Казалось, знакомый с детства силуэт, прочерченный грубыми, привычными к простой крестьянской работе руками каноника Цвингли, водившего армии швейцарских крестьян и ремесленников против богатых горожан и помещиков, величественно парил в небе. Легкое белое облачко, похожее на трогательного ягненка, застыло, словно зацепилось за шпиль одной из высоких готических башен Гросс-Мюнстера.
«Нам нужно завести ребенка, — подумалось вдруг Марте. Она представила себя в роли матери и на глаза навернулись слезы. — Что на это скажет Олег?»
Какой-то молодой человек подошел к фонтану с другой стороны. Достав газету, он уткнулся в нее с явно преувеличенным вниманием. Низко надвинутая на лоб шляпа, темные стекла очков, скрывающие глаза… Марта незаметно пригляделась к молодому человеку. Где она его видела?
Приложив к лицу мокрые ладони, она лихорадочно вспоминала. Наконец, ее осенило. Именно этот тип поджидал ее у дверей отеля. Вслед за ней он шел по набережной реки Лиммат к Гросс-Мюнстеру и оказался здесь на площади, у фонтана.
Марта почувствовала, как к горлу подкатил комок. Здесь, в центре большого города, вокруг мирно играли дети, пенсионеры вели друг с другом нескончаемые разговоры, не обращая внимания на то, что энергичные японские туристы увековечивают их на фоне собора своими фотокамерами. А ей показалось, что она в джунглях и на каждом шагу ее поджидает смертельная опасность.
Нервно поправив ремень сумочки, молодая женщина пересекла площадь Цвингли и начала спускаться к мосту Мюнстер.
На мосту, глядя на витражи Марка Шагала, пламенеющие в окнах собора Фраумюнстер на правом берегу Лиммата, Марта замедлила шаг и остановилась. Опираясь рукой о каменную балюстраду моста, сняла с ноги туфлю, встряхнула ее, как будто туда попал камешек. При этом она незаметно оглянулась назад.
Тот тип в шляпе, помахивая сложенной пополам газетой, с видом умирающего от безделья туриста неторопливо шел по другой стороне моста Мюнстер.
Марта торопливо всунула ногу в туфлю и быстро перешла по мосту на правый берег реки. У входа в собор Фраумюнстер с ней столкнулся широкоплечий и высокий итальянец. Марта ударилась о его мощную грудь и отскочила в сторону, как резиновый мячик. Итальянец удивленно посмотрел на взволнованную женщину.
— Извините, — смущенно пробормотала она.
Пожав плечами, итальянец уступил дорогу. Марта проскользнула мимо него и вступила в прохладный придел храма. Ее взгляд скользил по высоким колоннам, стрельчатым сводам, готическим окнам в форме розы, изысканным витражам. Но красоту и величие храма она воспринимала как-то заторможенно. Сосредоточиться ей мешало ощущение, что наблюдение за ней не прекратилось. Хотя в соборе было прохладно, а на Марте одета всего лишь тонкая шелковая блузка, у нее между лопаток заструился горячий пот. Руки начали подрагивать, и она стиснула их, чтобы унять дрожь. Стараясь держаться прямо, скрывая, что напугана до смерти, женщина направилась к выходу.
Шляпа и темные очки со сложенной пополам газетой поджидали ее снаружи, у входа. Тут же, прислонившись к массивной арке, стоял широкоплечий итальянец.
Чувствуя, что еще немного и она закричит от страха, Марта прошла мимо них. После полумрака, царящего в соборе, яркий солнечный свет улицы показался неестественным. На противоположной стороне из подъехавшего такси выскочила оживленная парочка. Марта бросилась через дорогу. Справа взвизгнул тормозами черный «мерседес». Водитель смотрел ей вслед и осуждающе качал головой. Ох, уж эти женщины…
