Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
Я не знал, как На это реагировать. В ее голосе чувствовалась тонкая ирония.
— Нет, так нельзя, — решительно сказала она. — Сейчас же раздевайтесь!
Смотрите, на кого вы похожи.
Я встал. Костя — тоже.
— Спасибо. Мы не будем вас беспокоить. Нам надо идти.
Гизела сидела на диване, упираясь обеими руками в его край.
— Нихт гуд. Вы думаете только о себе?
— Не понял.
— Вы уверены, что вас никто не увидит?
Нет, такой уверенности у меня не было. Но мне трудно было отвечать. Я понимал, что сейчас выйти — значит накликать беду на свою голову. Но не могу же я сказать об этом.
— Вот что, — вновь заговорила Гизела. — Скажите вашему другу, что я тоже ваш друг. И раздевайтесь.
Я посмотрел на Костю. Он нисколько не волновался, только был чуточку бледнее обычного.
— Раздевайся! — после секундного колебания сказал я. — Получилось очень удачно. Здесь нечего опасаться. Я знаю ее.
Костя хотел, видимо, задать какой-то вопрос, но раздумал.
Мы разделись, вышли в коридор, почистили обувь, повесили верхнюю одежду. Но голову сверлила мысль: "Вдруг ловушка?" Гизела принесла пачку сигарет, угостила нас, закурила сама.
— Я вас напою кофе. Будете пить?
Мы переглянулись.
— Я тоже выпью, — поспешила добавить она.
— Удобно ли? — нерешительно проговорил я.
— Очень удобно. Я весь день сегодня варю кофе. Незадолго до вас у меня был господин Земельбауэр. Он мой сосед. Его дом напротив. Вот там, — она показала в угол. — А через дом от него живет господин Гильдмайстер. Тут целая колония.
Я слушал, кивал и чувствовал, как горят мои уши. Мы угодили в осиное гнездо. Чем все это кончится?
— Смотрите журналы. Я быстренько.
Мы остались одни, Костя оглянулся на дверь, за которой скрылась хозяйка, и спросил шепотом:
— Что это за цаца? Немка?
Я кивнул и коротко рассказал о знакомстве.
Костя почесал затылок.
— А что она делает?
— Понятия не имею.
— Тонкая штучка.
Я встал, прошел к этажерке. На верхней полке лежала стопка иллюстрированных журналов. Руки машинально стали перелистывать их.
— Нам нельзя сейчас высовывать нос, — объяснил я создавшееся положение Косте.
— Угу… А я думаю: почему у нее свет? Теперь ясно: начальник гестапо, комендант. Весь этот квартал надо сжечь.
— Чш-ш, — предупредил я.
— Да, — Костя понизил голос, — прелестная ночка выдалась. А не пошла ли она предупредить кого-либо?
— Ну, а если? Что предлагаешь?
— Да я так. Если уж драться, то лучше здесь.
Я отобрал два журнала — себе и Косте, хотел отойти, но взгляд сам по себе непроизвольно остановился на телеграфном бланке, лежавшем на второй полке. Он был заполнен готическим шрифтом. Деталь сама по себе привлекала внимание. Я всмотрелся, и кровь ударила мне в голову. Телеграмма адресовалась Гизеле Андреас. Из Берлина ее отправили тринадцатого. Текст был краток: "Задерживаюсь. Вылечу семнадцатого. Обнимаю. Себастьян Андреас".
Так вот кто она! Вот с кем мы имеем дело! Жена оберштурмбаннфюрера, о котором ведется переписка. Сегодня шестнадцатое. Он вылетит завтра.
Я подошел к Косте и, взволнованный, поведал ему об открытии.
— Сгорим мы, как шведы под Полтавой, — проговорил он спокойно. — Есть предложение — стукнуть ее и потихоньку сматывать удочки.
Стукнуть. Потихоньку.
— А если она действительно друг?
— Вы, значит, еще не уверены?
Послышались шаги. Мы поспешно занялись журналами. Вошла Гизела с подносом в руках. На нем стояли кофейник, чашки и блюдечко с кусочком масла.
Она поставила все это на стол, вынула из шкафа пачку галет, сахар, разлила кофе.
Отпивая маленькими глоточками горячий кофе, я сказал:
— Очень рад знакомству с вами.
— Да? — спросила она. — Охотно верю. Хотя здесь многие говорили мне то же самое.
Она поинтересовалась моим образованием, профессией. Я удовлетворил ее любопытство.
Мне почему-то вспомнилась недавняя беседа с Земельбауэром. Он сказал, что какое-то «но» мешает ему. А говорил он о Гизеле. Не является ли этим «но» оберштурмбаннфюрер? Вполне возможно.
Потом хозяйка занялась Костей. Стала выяснять, здешний он или приезжий, служил ли в армии, сколько ему лет. Узнав, что Костя родился в Энске, она спросила, известен ли ему хозяин дома, в котором мы сейчас сидим.
Костя сказал, что нет. Вообще он держал себя настороженно, отвечал лаконично.
— А вы хотите знать, кто здесь жил?
Она кивнула.
— Пустяки. Я узнаю в управе.
— Да нет, не стоит. Просто так, интересно. Я вам сейчас покажу кое-что.
Пройдемте в ту комнату.
Она встала, пошла, а вслед за нею поплелись и мы.
Во второй комнате стояли полуторная кровать, платяной шкаф и тумбочка.
Возле нее — коричневый кожаный чемодан.
Гизела сдвинула с места тумбочку, подняла половицу, и мы увидели под ней цинковую коробку из-под винтовочных патронов. Она до краев была наполнена серебряными рублями и полтинниками царской чеканки.
Гизела рассмеялась.
— Быть может, они нужны хозяину?
Я сказал, что едва ли кто-нибудь признает их своей собственностью.
Мы просидели у нее до рассвета. Почистили и привели в порядок свою одежду. Когда уходили, Гизела энергично пожала нам руки и сказала:
— Вы ни о чем не думайте. Хорошо, что все случилось сегодня.
— Почему? — не удержался я.
— Завтра прилетает муж. Из Берлина. А он не такой, как я.
Углублять разговор я считал нетактичным.
— Мы еще когда-нибудь увидимся? —
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
