Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 34
— Вы не очень любите своего деверя, — заметил Дронго.
— Я вообще сложно отношусь ко всей их семье, — призналась Эсмира. — Анвер развелся с первой женой, и это был неслыханный скандал. Я пришла в семью позже, но об этом позоре все старались не говорить. У них в семье никто и никогда не разводился. Поэтому они не вспоминали о разводе Анвера и о его старшем ребенке, словно этого вообще не было. Хотя Анвер ему помогал, это я точно знаю. А Гюзель намного моложе своего мужа. Она младше меня, ей только тридцать лет. У них с мужем разница семнадцать лет. Но в Баку подобное считается нормальным. У меня с мужем десять лет разницы, и все считают, что это оптимальный вариант. И все-таки я не понимаю, почему вы так подробно расспрашиваете о моем муже и его старшем брате. Думаете, что они могли убить своего родственника? У них сильная клановая спайка, они ведь все выходцы из автономной республики, а вы знаете, какие у них сильные родственные связи. Почему вы меня все-таки об этом спрашиваете?
— Я не должен вам говорить, — пробормотал Дронго, — но, если вы дадите мне слово никому не рассказывать, я попытаюсь вам объяснить.
— Я не думаю вообще, что нужно кому-то рассказывать о подробностях нашей сегодняшней встречи, — хладнокровно заметила Эсмира.
— Наверно, да, — согласился он. — Все дело в том, что вчера на дороге, ведущей к вашим дачам, стоял автомобиль сотрудников ГАИ. Там находилась машина с двумя автоинспекторами.
— И они видели убийцу? — спросила гостья дрогнувшим голосом.
— Нет. Но они видели машины, которые проезжали на ваши дачи. Вчера приезжали водовоз и автомобиль вашего мужа.
— Водовоз я тоже видела, — вспомнила Эсмира. — Он приезжал на дачу к Анверу. Они чистили бассейн, им был нужен водовоз.
— Полицейские обратили внимание, что в машине вашего мужа сидели два человека, — продолжал Дронго.
— Бахрам и мой муж, — быстро сказала она.
— Нет, не только! — Он посмотрел ей в глаза. — Кроме водителя на заднем сиденье автоинспекторы разглядели двоих пассажиров.
— Этого не может быть, — растерянно сказала она, — с Рагимом никто не приезжал. Я посмотрела из окна, когда он садился в машину. Там никого не было. Только он и его водитель. Неужели вы думаете, что мой муж мог привезти незнакомого человека, убийцу? И оставить его наедине со своей женой? Неужели вы сами допускаете такую мысль?
— Человек, которого он привез, необязательно был посторонним, — возразил Дронго. — Он мог привезти с собой своего старшего брата, который прошел через калитку на свою дачу, оставаясь незамеченным.
— Но для чего? — не поняла Эсмира. — Он бы мне обязательно сказал, что приехал с братом. Зачем нужно было прятать Анвера от меня?
— Чтобы создать ему алиби, — пояснил Дронго. — Сам Анвер Самедов говорит, что проехал вечером через дачный поселок.
— Мы сегодня тоже выезжали через дачный поселок, — вспомнила Эсмира. — Может, он говорит правду?
— Тогда объясните, кого именно привез ваш муж? Самого Парвиза? Нет, он был в доме. И никуда не уезжал. Мать и жена могут подтвердить, что он не ездил в город. Тогда кто приехал с вашим мужем? Это был либо его старший брат, появление которого на даче днем они хотели скрыть, либо неизвестный, который ударил Парвиза по голове, а затем, воспользовавшись ночной темнотой и общей суматохой, скрылся с дачи. Такое возможно?
— Нет, — решительно отвергла она эту версию. — Мой муж никогда в жизни не стал бы привозить неизвестного убийцу, оставляя его на даче рядом со мной. Не забывайте, что на соседней даче оставалась жена Анвера с маленькими детьми и кухаркой. Нет-нет, в машине не могло быть постороннего! В этом я убеждена.
— Тогда это был Анвер, старший брат вашего мужа, — невесело подвел итог Дронго. — Остается только узнать, почему он скрывает этот факт.
Он терпеливо ждал, пока она размышляла. Было очевидно, что услышанная новость неприятно поразила его гостью. Она молчала долго, минуты две или три. Затем тряхнула головой, словно отгоняя ненужные подозрения:
— Я не думала, что такое может случиться. Иногда мне кажется, что наше общество должно развиваться еще много лет, чтобы женщина почувствовала себя нормальным человеком.
Он молчал, давая ей возможность высказаться.
— Мы все — еще глубоко патриархальное общество, в котором мужчинам дозволено все, что угодно. Они могут иметь любовниц, интриги на стороне, встречаться с кем угодно — все это не осуждается обществом. А как только женщина смеет даже подумать о подобном, она сразу становится отверженной. Вам не кажется это несправедливым?
— Если думать о подобных вещах, то следует признать, что в нашем обществе девяносто девять процентов женщин находятся в подобном положении, — признал он. — У нас не признают равноправия мужчин и женщин и еще долго не будут признавать.
— Нас выдают замуж в девятнадцать или в двадцать лет, при этом все вопросы решают родители. Конечно, сейчас не Средние века, и мы можем видеться со своими будущими женихами, иногда нас даже спрашивают, нравятся они нам или нет. Хотя молодой девочке нравится любой взрослый мужчина, с которым ее познакомят.
Она отвернулась в сторону, чтобы скрыть свое волнение. Затем продолжала:
— Мы выходим замуж, рожаем детей и становимся рабынями своих мужей. Ни одна из нас не может даже подумать о другом мужчине, не может даже представить себе нечто подобное. А любая женщина, которая считает иначе, сразу превращается в изгоя. Ее не принимают в обществе, если, конечно, она не встречается тайком, что, в общем, не осуждается. Главное — соблюдение внешних приличий, а все остальное безразлично. А вот мужчинам дозволено все. Они могут иметь даже детей от других женщин, даже параллельные семьи. Мы общество ханжей и лицемеров.
— Не знаю, что мне сказать, — признался Дронго, — с одной стороны, я вас понимаю. Конечно, мы далеки от европейского и тем более американского равноправия полов. С другой стороны, свобода человека зависит от состояния его души.
— Не всегда, — возразила она, — иногда вы кажетесь мне не совсем умным человеком, господин Дронго.
— Вы имеете в виду в отношениях с вами?
— И со мной тоже. Я должна сама назначать вам место и время встречи, да?
— Я уже говорил, что отношу себя к категории сомневающихся. Или, если вам больше нравится, я человек трусливый. Только боюсь я не за свою репутацию, а за вашу. Я думал, что вы меня понимаете. А ваш спич по поводу равноправия я отношу к тайному появлению Анвера Самедова на вашей даче.
— До меня доходили разные слухи, — призналась Эсмира. — Честно говоря, я в них не верила. Он слишком правильный, слишком жадный, слишком мелочный человек, чтобы нравиться женщинам. У моего мужа тоже есть некоторые черты от старшего брата, но он старается их вытравить. А у старшего они приняли гипертрофированный характер.
— Жена ему изменяла? — спросил Дронго.
— Не знаю, действительно не знаю. На такие темы мы не говорили, как вы сами понимаете. Хотя я с ней достаточно близка. Она все время жалуется на невнимательность мужа, его равнодушие, безразличие. Хотите, я скажу вам еще об одной тайне наших женщин, о которой никто и никогда вам не говорил?
Он выжидательно посмотрел на нее.
— Наши мужья настолько заняты добыванием денег, настолько устают на работе, что к вечеру полностью выдыхаются. Я говорила об этом с некоторыми своими подругами. Многие женщины даже забыли, что такое оргазм. Считается неприличным получать его, находясь с мужем в постели. Да и мужья наши решаются «на подвиги» один раз в месяц, или даже в два месяца. После сорока кровь им будоражат только дешевые девочки, которых можно найти за десять «ширванов».
Так называлась местная валюта. Вернее, одна десятитысячная бумажка, приравненная к двум долларам.
— Мне кажется, вы намеренно утрируете, — попытался возразить Дронго, — и обижаете местных мужчин.
— Какие мужчины? — всерьез разозлилась Эсмира. — Где вы их видели? Они думают только о своих карманах и животах. Многие десятилетиями не держали в руках книг. Они не ходят на концерты, на выставки. Настоящие мужчины гибли на войне, а эти, которые здесь ходят, — только мешки с деньгами. Хорошо еще, что в Баку закрыли казино, иначе наши мужчины проиграли бы все, что только можно. Некоторые увлеклись наркотиками, разве вы всего этого не знаете? Я, конечно, говорю о нескольких процентах богатых людей. А остальные озабочены проблемами своих семей, думают о том, как прокормить детей, и меньше всего думают о своих сексуальных проблемах. У нас больное общество. Это я вам как психиатр говорю.
— Вы абсолютный пессимист, — возразил Дронго. — А откуда же тогда берутся такие, как убитый Парвиз Самедов? Он, кажется, умел радоваться жизни, встречался со многими женщинами.
Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 34
