плотным и вальяжным. — И что же делает его таким особенным? — спросил он. — На борту находился американец по фамилии Даннингер, — ответил Моралес. — И?
В разговор вмешался Артуро Фернандес, помощник Галлардо: — Мы навели справки. Этот Даннингер был большой шишкой в ЦРУ. У него были серьезные политические связи и влияние в высших эшелонах американского правительства. — Любопытно, — зевнул Галлардо. — Но это представляет лишь академический интерес. По последним данным, самолет идентифицировали неверно. Это не та машина, что пропала двадцать лет назад, а борт геологической разведки, исчезнувший пять лет назад.
— Мы думаем иначе, — отрезал Моралес. — Два дня назад ты говорил обратное, когда давал опровержение в номер. Что заставило тебя передумать? — Два дня назад у меня не было этого. — Моралес похлопал ладонью по толстой папке на своем столе.
Галлардо подошел и заглянул редактору через плечо. Моралес веером разложил содержимое папки: машинописные отчеты, копии страниц бортовых журналов, полетные планы, манифесты и фотографии — как целых самолетов, так и искореженных обломков. — Внушительный набор, — признал Галлардо. — Что ты хочешь этим доказать? — Это доказывает, что самолет принадлежал Даннингеру. А еще это доказывает, что инспектор Чаморро из Бюро аэронавтики солгал, когда выдал сертификат о том, что это борт геологоразведки.
— Или просто ошибся, — предположил издатель. — Тогда почему он не отвечает на звонки? — парировал Фернандес. — Почему скрывается от интервью? Честный человек, которому нечего скрывать, так себя не ведет. — Никто не любит признавать ошибки, — возразил Галлардо. — Особенно бюрократы.
— Дело не только в этом, — настаивал Моралес. — Кто-то очень не хочет, чтобы мы копали в этом направлении. — О-о! — Галлардо впервые проявил подлинный интерес. — Рассказывай. — Как только я поручил Гомесу заняться этой историей, в офисе раздался анонимный звонок. Сказали, что для здоровья всех присутствующих будет лучше, если расследование прекратится. — Обожаю такие моменты! — Галлардо хлопнул кулаком по ладони. — Когда мне советуют куда-то не лезть, значит, там точно есть о чем писать!
— Я надеялся, что ты это скажешь, — улыбнулся Моралес. — Никто не смеет диктовать условия La República!
Галлардо подошел к окну и распахнул его. — Давай проветрим, дышать нечем. Воздух в кабинете был тяжелым от табачного дыма. Галлардо высунулся в окно, но ночной воздух Лимы оказался таким же спертым. Он вернулся к столу, потирая руки. — Где Гомес? Это его история, он должен быть здесь. — Пытается выследить неуловимого инспектора Чаморро, — ответил Фернандес. — На самом деле он еще толком не начал копать, — добавил Моралес. — Мы ждали твоего «добро». — Считайте, что вы его получили.
Внезапно из коридора донесся приглушенный вскрик. Все трое замерли, прислушиваясь, но звук не повторился. Фернандес пожал плечами: — Наверное, уборщик или ночной сторож. Кроме нас в здании никого нет. — Вечно они дурачатся вместо работы, — проворчал Галлардо.
Он углубился в изучение документов. — Впечатляюще. Гомес проделал отличную работу. — Это не работа Гомеса, — поправил его Моралес. — Нет? А чья же? — Хотел бы я знать. Пакет доставил курьер, который исчез прежде, чем его успели расспросить. Сомневаюсь, что он знал отправителя. Кем бы ни был наш информатор, он методичен и чертовски умен — слишком умен, чтобы раскрывать себя.
— Мне это не нравится, — нахмурился Галлардо. — Бойтесь данайцев, дары приносящих. А вдруг это заговор конкурентов, чтобы выставить нас дураками? — Источник неизвестен, но факты подтверждаются. Это не фальшивка, — твердо сказал Моралес. Галлардо задумчиво потер подбородок. — Значит, у нас две силы. Одна хочет, чтобы правда о катастрофе двадцатилетней давности всплыла, другая — чтобы она осталась похороненной навсегда. Но что в этой истории такого важного? — Вот это нам и предстоит выяснить, — сказал Моралес.
— Вы уже выяснили слишком много, сеньор.
Газетчики обернулись на голос. В дверях стоял незваный гость — маленький щуплый человек с несоразмерно большой головой. В руке он сжимал пистолет с глушителем. За его спиной в кабинет вошел второй — гигант ростом под два метра с лицом, на котором застыла маска жестокости. Великан был модно одет и ухожен. Оружия в его руках не было. Его руки и были оружием.
Моралес первым пришел в себя. В нем вскипел не страх, а ярость. — Вы кто такие, черт возьми?! — Вы меня не знаете? — Маленький человечек картинно надул губы. — Какое разочарование, сеньор Моралес! Ваша газета упоминала меня не раз. — Слишком много раз, — пробасил великан.
— Педро, кто это? — шепотом спросил Галлардо. — Не знаю, и мне плевать. Проваливайте отсюда, пока я не вызвал полицию! — Полегче, Педро, — предупредил издатель. — Не провоцируй их. Фернандес испуганно отступил в угол.
— Полицию ты не вызовешь, — спокойно сказал маленький человечек. — Это мы еще посмотрим! — Моралес потянулся к телефону. Маленький человек выстрелил от бедра. Хлопок был тише, чем звук разлетающегося пластика. Телефонный аппарат на столе взорвался осколками.
Фернандес взвизгнул. Галлардо побледнел как полотно. Моралес коснулся лица — щеку посекло острыми обломками корпуса. — Вы... вы донесли свою мысль, — хрипло произнес редактор. — Кто вы и что вам нужно? — А ты крепкий орешек, — с усмешкой заметил коротышка. — Мы устроим ему «жаркий» прием, а, Гарсия? — захохотал его напарник.
Галлардо медленно потянулся к карману. Дуло пистолета тут же нацелилось ему в грудь. — Я просто достаю бумажник, — задрожал издатель. — Забирайте деньги, только не трогайте нас. — Мы не грабители! — оскорбленно бросил великан. — Тогда кто же вы? — Позвольте представиться. Я — Гарсия Эспиноса, — человечек насмешливо поклонился. — А это мой дорогой друг Угарте.
— Эспиноса! — ахнул Фернандес. — О, вы слышали обо мне. Как приятно. — Кто он, Педро? — прошипел Галлардо. Моралес теперь не на шутку испугался. — Наемник. Рэкетир... поджигатель. Профессиональный убийца. — Что ему от нас нужно?! — прохрипел помощник.
— Ответ прост, — сказал Эспиноса. — Нам нужно имя вашего информатора. Но мы достаточно долго подслушивали под дверью, чтобы понять: вы его сами не знаете. — Какая жалость, — добавил Угарте. Эспиноса взял одну из фотографий со стола. — Как любезно с вашей стороны — собрать весь материал в одном месте. — Так всё дело в этом? — спросил Галлардо. — В этой авиакатастрофе? — Это вы звонили мне и советовали бросить расследование, — догадался Моралес. — Вам следовало прислушаться к доброму совету, — вздохнул Эспиноса.
— Вы хотите, чтобы мы закрыли тему? — быстро заговорил Галлардо. — Отлично, считайте, что это сделано. Мы уничтожим всё, что у нас есть. Больше ни слова не напечатаем. Клянусь! — Ради всего святого, Хулио, имей хоть каплю гордости! — рявкнул Моралес. — Заткнись, идиот! — сорвался на крик издатель. — Я пытаюсь спасти наши шкуры! Вся информация здесь, на столе. Забирайте! Я клянусь, мы забудем об этом. — Побереги дыхание, Хулио, — тихо сказал Моралес. — Посмотри на них. Ты правда думаешь, что они оставят свидетелей?
— Почему нет? Мы заключим
