Мексиканский сет - Лен Дейтон

— Мы уже давно знаем друг друга.

— Верно, — ответил я.

— Берлин сорок пятого. Ты только начинал ходить. Вы тогда жили на верхнем этаже в доме фрау Хенних. Твой отец был одним из первых офицеров, которые привезли свои семьи в оккупированную Германию. Меня это тронуло, Бернард. Столь многие из наших предпочитали жить вдали от семей. Они вели шикарную жизнь завоевателей. Большие квартиры, прислуга, выпивка, женщины — все было доступно за несколько сигарет или пакет с едой. Но твой отец оказался исключением, Бернард. Он хотел, чтобы ты и твоя мать были рядом с ним, он небо и ад перевернул, чтобы ему дали привезти тебя в Германию. Я очень полюбил твоего отца за это. И за это, и за многое другое.

— Фрэнк, что ты собираешься мне сказать?

— Этот случай с твоей женой был таким ударом. И для тебя, и для меня. Служба оказалась застигнутой врасплох, Бернард, и до сих пор никак не может отойти от потрясения.

— И при этом винит меня — ты это хочешь сказать?

— Никто тебя не винит. Как ты только что сказал Брету, это ты навел нас, так что тебя никто не обвиняет.

— Но. Когда же будет «но»?

Фрэнк повертел в руках трубку.

— Давай поговорим об этом малом — Штиннесе, — продолжал он. — Это Штиннес арестовал тебя в Восточном Берлине в то самое время, когда сбежала твоя жена?

— Да, — подтвердил я.

— И он же допрашивал тебя, да?

— Мы же об этом подробно говорили с тобой, Фрэнк, — напомнил я ему. — Это было мало похоже на допрос. Просто у него был приказ из Москвы потянуть время, пока не прибудет Фиона.

— Да, я помню, — сказал Фрэнк. — Я хочу подчеркнуть, что Штиннес является одним из руководителей берлинской точки КГБ.

— Это несомненно, — согласился я.

— Твоя жена работает теперь в этом же подразделении КГБ, так?

— В настоящее время считается, что она исполняет обязанности начальника этого подразделения.

— А Штиннес — наверняка один из ее первых помощников, как ты думаешь?

— Конечно.

— Значит, Штиннес — один из тех, кто осведомлен об истории ее бегства и ее нынешней работе. Может, он даже был связан с составлением ею отчета о проделанной работе.

— Фрэнк, что ты все ходишь кругами? Говори прямо, что ты хочешь сказать.

Фрэнк наставил на меня трубку и прикрыл один глаз, формулируя следующую фразу. Скорее всего этот прием был отработан им во времена Оксфорда.

— Этот малый Штиннес все знает про твою жену, про ее прошлую и нынешнюю работу, и он же допрашивал тебя. После этого служба забила тревогу и стала разыскивать его по свету. Обнаружили его в Мехико. Зачем же по его душу туда едет Дики Крайер, который не кто-нибудь, а начальник подразделения, ведающего резидентурами в Германии?

— Ответ тебе известен не меньше моего, Фрэнк. Дики любит прокатиться за казенный счет. Но на сей раз эта поездка встала ему поперек горла, потому что Брет отхватил у него в это время кусок империи.

— Очень хорошо, — ответил Фрэнк таким тоном, что мне стало ясно: он не разделяет моей интерпретации событий. — А зачем тогда было посылать тебя?

— Потому что я работаю с Дики. Нас обоих услали, и у Брета появился предлог «взвалить на себя часть работы». — Я постарался сымитировать голос Брета.

— Ты лаешь не на то дерево, — возразил Фрэнк. — Им нужно завербовать Штиннеса. Это решение принято наверху, и ему дан зеленый свет. Они непременно хотят заполучить его в Лондон, чтобы он выложил все, что ему известно.

— О Фионе?

— Да, о твоей жене, — ответил Фрэнк. Я заметил, что после ее бегства он называет Фиону не иначе как «твоя жена», он уже не мог заставить себя произносить ее имя. — И о тебе тоже.

— И обо мне?

— Бернард, ну когда же до тебя дойдет? Когда ты поймешь, что останешься под подозрением, пока у тебя не окажется стопроцентного доказательства твоей непричастности?

— Минуточку, Фрэнк. Ты помнишь, что это я навел службу на Фиону и ее деятельность?

— Но она наделала ошибок, Бернард. Если бы не поднял тревоги ты, это сделал бы рано или поздно кто-нибудь другой. Так что почему бы тебе было не сообщить обо всем руководству, причем по приказу из Москвы?

Я немного подумал.

— Не лезет ни в какие ворота.

— Почему? Ты сделал это таким образом, что дал ей шанс сбежать. И она им воспользовалась, Бернард. Ты забил тревогу, это верно, но не забывай, что ты дал ей достаточно времени, чтобы она могла улизнуть.

— Кое-кто в этом здании вздохнул с облегчением, Фрэнк. Тут многие сделали бы все, чтобы избежать нового процесса о шпионаже. Если бы Фиона попала на скамью подсудимых, нашей конторе пришлось бы несладко.

— Тот, кто в таком случае вздыхает с облегчением, законченный дурак, — подчеркнуто произнес Фрэнк. — Считай, что она унесла отсюда кувшин, наполненный золотом. Это не секретные бумаги, нет, этого, насколько мы знаем, не было. Она унесла туда опыт, приобретенный здесь за время работы, и вот это очень важно для них, сам знаешь.

— И здесь поговаривают, что я специально устроил ей побег? — с возмущением от одной мысли об этом спросил я.

Фрэнк увидел, что я выхожу из себя, и торопливо проговорил:

— Никто тебя ни в чем не обвиняет, но нужно проверить любой вариант. Любой. Такая уж наша работа, Бернард. Подумай, ведь если уж решено было выводить твою жену из игры, то почему им было не позволить тебе разоблачить ее? В этом случае КГБ теряет одного ценного агента, но сохраняет в том же учреждении другого, не менее ценного. И с какими верительными грамотами — с золотой каемочкой! Как же, ведь он собственную жену сдал!

— Так вот почему они хотят завербовать Штиннеса?

— Я думал, что ты поймешь это с самого начала. Если тебе удастся привезти сюда Штиннеса, то его показания могут оказаться тем доказательством твоей правдивости, которого тебе не хватает.

— А если я не привезу Штиннеса?

Фрэнк постучал ногтем по трубке.

— Ты себе наживешь лишних неприятностей, если будешь говорить, что Штиннеса завербовать нельзя. Да ты и сам это понимаешь.

— Я просто высказываю то, во что верю.

— Черт возьми, Бернард! Хватит этого «верю, не верю»! Иначе руководство подумает, что ты не хочешь, чтобы мы заполучили Штиннеса.

— Пусть оно себе думает, что ему нравится, — ответил я.

— Глупо так рассуждать, Бернард. Штиннес