в него свою задницу.
Дариус озабоченно морщит лоб, наблюдая, как я выбираюсь наружу. Плащ топорщится, я слишком сильно набила карманы: кинжал на поясе, ингалятор… В более облегающей одежде было бы легче.
Бедра с трудом проходят в отверстие. Я извиваюсь и раскачиваюсь. Ухватившись за оконную раму, повисаю над пропастью. Град барабанит по ногам. На прощание улыбаюсь Дариусу и спускаюсь по стене, засовывая ноги в крошечные щели между камнями. Смотрю на отвесный обрыв внизу. Земля кажется невероятно далекой, но в нескольких футах под нашей комнатой есть каменная гаргулья. Она – моя цель.
Спускаюсь и хватаюсь за статую. Сверкает молния, выхватывая из темноты рогатую ухмыляющуюся морду гаргульи. Статуя скользкая. Я едва не теряю равновесие, но уже вскоре крепко обхватываю гаргулью руками и ногами. Я ни с кем была так близка после Рафаэля.
– Ты-то чего лыбишься? – бормочу я статуе.
Под ней еще один оконный выступ, усеянный скользкими градинами. Медленно и осторожно спускаюсь по отвесной стене, перебираясь с выступа на выступ. Дариус и Серана наблюдают сверху. Град переходит в дождь, холодит голову и пальцы, впитывается в шерстяной плащ.
Спускаюсь все ниже и ниже, отстраняясь от окон, цепляясь за следующий выступ, следующую гаргулью. Наконец оказываюсь двумя этажами ниже нашей комнаты – здесь я уже вне досягаемости соглядатаев из атриума Астолата. Пытаюсь открыть окно, царапаю ногтями, но оно заперто. Заглядываю в комнату сквозь стекло: похоже, там пустой кабинет.
Смотрю вниз. Голова кружится от высоты. Земля еще слишком далеко. Если останусь снаружи, точно упаду.
Дрожу от холода, кутаюсь в промокший плащ, поднимаю руку и выжидаю. В небе сверкает молния, пульс учащается, пока я считаю. Один… два…
Гремит гром. Костяшками пальцев в перчатках разбиваю стекло, просовываю руку в дыру, открываю окно, протискиваюсь внутрь и под хруст стекла приземляюсь на жесткий каменный пол. Опасности нет. Я облегченно вздыхаю.
За дверью кабинета – пустой коридор. Крадусь к ближайшей лестнице, сбегаю по ступенькам, топоча по неровным камням Лотианской башни.
Когда-то, сотни лет назад, по этой лестнице взбегал мой отец, одержимый жаждой крови и мыслью об убийстве…
Хоть Мордред и заперт на острове, он явно опасен. И если я позволю ему проникнуть в свои мысли, манипулировать мною, то все пропало.
Глава 5
Ступаю из лодки на мокрый каменный берег Авалона. Меня окутывает холодный туман. Замок Авалон из светлого камня возвышается на заледенелом скалистом холме. Сейчас зима, деревья голые, ветер яростно завывает между ветвями. Но хотя бы дождь прекратился.
Как вести себя с тем, кто провел в изоляции в таком мрачном месте пятнадцать веков?
«Манипулируй им, – советовал Дариус. – Используй его».
В нашей уютной комнате это казалось отличной идеей. Но когда надо мной высится полуразрушенный замок со шпилями, а вокруг зловеще завывает ветер, мне уже так не кажется.
Начинаю карабкаться по извилистой тропинке к замку, напоминая себе: это ради Рафаэля. Пусть я замерзла, но ему гораздо хуже. Я почти наяву вижу его серебристые глаза, горящие, как языки пламени, слышу его шепот: «У меня есть ты, любимая. Не волнуйся, ты со мной…»
Что бы ни было дальше, я не позволю узурпировавшему власть древнему королю фейри задурить мне голову. Его одиночество мне только на руку.
Поднимаюсь по осыпающейся лестнице, вдалеке от луны по небу скользят облака. Сегодня полнолуние. Серебристый свет льется на полуразрушенный замок, увитый скользкими от дождя виноградными лозами. Я поднимаю глаза на резьбу на светлом камне, на изящные сплетения листьев…
И тут, как и в прошлый раз, появляется отец. Мордред выходит из темной арки. От взгляда его золотистых глаз сбивается дыхание, лунный свет отражается от темной, в шипах, короне. Похоже, одиночество его не ослабило, он не выглядит отчаявшимся. От него исходит такая сила, что становится не по себе.
Соберись, Ния.
Обо всем можно договориться. Мордред кое-что хочет от меня, и нужно заставить его думать, что он это получит. Нельзя торопиться, иначе он возьмет верх.
Отец скрещивает руки на груди, прислонившись к каменной арке.
– Кажется, я ждал тебя несколько веков…
– Я должна была обдумать ваше предложение.
– Входи. Боюсь, мой замок уже не столь великолепен, как раньше.
Он поворачивается и ведет меня в огромный зал, освещенный факелами. Потолок высотой более ста футов местами осыпался. Вдоль стен проросли яблони; их ветви отяжелели от плодов, хотя сейчас зима. На деревьях, словно льдинки, мерцают крошечные серебристые огоньки. Ввысь вздымаются колонны с причудливой резьбой в виде идущих по кругу листьев, иногда образующих лица. По всему каменному полу буйно растут трава и полевые цветы. Они сбивают с толку: это место никак не может определиться, внутри оно или снаружи, лето сейчас или зима. Но самое странное в зале – громадный стол, уставленный хрустальными бокалами, белыми тарелками и мерцающими канделябрами.
– Готовится вечеринка? – интересуюсь я.
– Мы отмечали завершение битвы.
Подхожу к столу и провожу пальцем по краю изящного бокала:
– Мы отмечали? Вы здесь не один?
Между отцовскими бровями пролегает складка, на секунду он выглядит почти растерянным:
– Был не один. Мать готовилась праздновать победу в войне с Камелотом, но ничего не вышло. Вместо торжества я оказался здесь в одиночестве, а Оберон украл мою корону. И знаешь что? Надеюсь, Мерлин внутри этого гребаного дерева до сих пор в своем уме, и пройдет целая вечность, пока его не расплющит насмерть.
– Война с Камелотом… – Я убираю палец с края бокала и смотрю на Мордреда. – Этот праздничный стол простоял здесь пятнадцать веков.
Он мрачнеет:
– Я предпочел бы не считать годы после нашего золотого века. Не обращать внимания на течение времени. – Его голос эхом отражается от высокого потолка и разносится вокруг.
– Что именно произошло между Морганой и Мерлином?
– Просто зависть. Наш двор становился всё могущественнее, Артур и Мерлин завидовали всё сильнее. В те времена благодаря порталам мы могли торговать с кем угодно, даже не нужно было никуда плыть. Артура подвигла на войну алчность. Он хотел заполучить наши порталы и нашел прекрасное оправдание: мы грешили. Научили людей наслаждаться жизнью, а это запрещено. Ты знала об этом? Наслаждаться – очень плохо… Вот почему Артур собрался захватить наше королевство.
Мордред оборачивается ко мне, пар его дыхания окутывает красивое лицо. Зря, наверное, я спросила… Он уже ведет разговор, хотя это должна делать я.
– А знаете что? Не стоит зацикливаться на прошлом. Мне нужно вернуть одного нашего рыцаря. Во время последней встречи вы сказали, что можете спасти Рафаэля…
– Рафаэля, – повторяет
