В Глазго он прилетел уже в пятницу днем, и прямо из аэропорта взял такси до отеля. Все шло именно так, как он рассчитывал: отель оказался осовремененным старинным замком, возведенным в сосновом бору на берегу живописного озера; внутри тренажерный зал, бассейн, сауна, а неподалеку — поле для гольфа с восемнадцатью лунками. Все вокруг вызывало ощущение роскоши и богатства, и, погрузившись в эту атмосферу, Хартман моментально расслабился. В сущности, подумал он, жизнь не такая уж плохая штука.
Номер, забронированный для Хартмана, оказался, к счастью, лишен стерильного комфорта, царящего в большинстве современных фешенебельных отелей. Первым делом Хартман принял душ, затем переоделся и не спеша направился в находившийся в холле буфет. Все шло так, как и бывает в подобных случаях: при регистрации он получил папку участника конференции, где лежали пластиковая карточка с его именем, список участников, сброшюрованные тексты тезисов докладов и ручка с блокнотом. В буфете, бегло просмотрев содержимое папки, Хартман подозвал одного из официантов, сновавших с подносами между столиками. Держа в руке бокал красного вина, он осмотрелся, изучая собравшихся. В буфете находилось человек тридцать из шестидесяти участников конференции, среди которых Хартман не увидел ни одного знакомого лица. Это не огорчило и не удивило его, так как он был новичком в данной области медицины. Подыскав удобное кресло в эркере, окно которого выходило на лес и белевшее за ним озеро, Хартман достал из папки программу и список делегатов. «Новые достижения в изучении неходжкинских лимфом». Состав докладчиков был впечатляющим, этого Хартман не мог не признать; тематика же конференции его не слишком интересовала. Сам он был приглашен как автор сообщения о злокачественных гематологических образованиях и, поскольку не мог похвастаться обстоятельным знанием проблемы, решил ограничиться лишь беглым обзором. На его согласие повлиял выбор места проведения конференции, не последнюю роль сыграли и образовательные мотивы. Но теперь Хартман вынужден был констатировать, что конференция проводится на самом высоком уровне.
Допив бокал, он поднялся за следующим, решив заодно совершить рейд вокруг шведского стола. Народу в буфете прибавлялось, и Хартман не удивился, в очередной раз не обнаружив ни одного знакомого лица. Наполнив тарелку закусками, он вернулся к своему креслу и внимательно вчитался в список участников, но не нашел там известных ему имен.
Хартман не был необщительным человеком, но эти выходные он решил всецело посвятить самому себе. На ближайшие два дня было запланировано несколько докладов, которые он уже отметил как чересчур скучные, и в эти часы он планировал воспользоваться всеми удобствами, предлагаемыми отелем. В этот уикенд единственным его желанием было остаться незамеченным.
Шведский стол состоял из стандартного набора сандвичей, сосисок в тесте, жареного куриного филе и чего-то желеобразного — в общей сложности восемнадцать блюд. Хартман без особого энтузиазма поковырялся в тарелке и засунул документы обратно в папку. К выходу из буфета пришлось пробираться, то и дело обходя кого-то, огибая выставленные вбок локти, рискуя быть невзначай задетым чьей-то рукой. Все как и на десяти тысячах подобных конференций.
В дальнем конце холла Хартман разглядел несколько двойных дверей, которые, как он догадался, вели в главный зал заседаний. По обе стороны от дверей разместились торговые точки — еще один непременный атрибут таких мероприятий. Здесь торговали литературой, по большей части имевшей отношение к предмету конференции: выложенные на прилавок книги, брошюры и каталоги были посвящены новым методам лечения лимфомы. За прилавками стояли представители оргкомитета — люди, на долю которых, по мнению Хартмана, выпала самая трудная работа: продажа медицинской литературы докторам. Как правило, его общение с этими несчастными продолжалось до тех пор, пока Хартман не признавался, что он по профессии патологоанатом, после чего зазывающий огонек в глазах продавцов мгновенно угасал. Никому в мире еще не удавалось всучить лекарство патологоанатому.
И здесь все было как всегда. Хартман лениво полистал проспекты, то и дело вступая в разговор с продавцами, однако их общительность очень быстро сходила на нет — его собеседникам становилось ясно, что он не их клиент и от него бесполезно ждать заказа хотя бы на один из предлагаемых ими химиотерапевтических препаратов. Продавцы снисходили до него, позволяя прихватить дешевую ручку или блок бумаги для заметок; более ценные сувениры — настольные лампы, лазерные указки и элегантные настенные часы — оставались под столом. Он повернулся и, выйдя из холла, прошел в бар пропустить стаканчик виски, а затем отправился спать.
Принимая во внимание, что это все-таки был отель, Хартман провел ночь весьма сносно. Постель оказалась удобной, а белье — свежим. Утром, стоя под душем, он улыбался, размышляя о том, что ему доводилось останавливаться в заведениях много хуже этого.
С аппетитом проглотив обильный шотландский завтрак, Хартман пролистал утреннюю газету и, сунув ее в папку, спустился в зал заседаний, где занял одно из плюшевых кресел в заднем ряду. К счастью, кресла были удобными, и Хартман не преминул отметить это про себя, ибо в его ягодицах еще отзывалась боль, вызванная многочасовым сидением в пластиковых креслах во время длинных и скучных лекций. Выгодно отличало этот зал и наличие в нем большого проекционного экрана. До открытия конференции оставалось еще минут десять.
День прошел без каких-либо заметных событий. Хартман мужественно прослушал все доклады, какими бы скучными или непонятными они ему ни казались, тем самым хотя отчасти оправдав свое присутствие на конференции. Потом опять был шведский стол, но Хартман на большее и не рассчитывал; по крайней мере, кофе оказался неплох. К концу дневного перерыва Хартман решил, что на сегодня ему уже достаточно информации и он может позволить себе пропустить два последних доклада. С этими мыслями он направился к барной стойке. Заказав двойную порцию джина с тоником, он уютно устроился на одном из больших зеленых диванов, разбросанных по периметру холла. Сделав два больших глотка, Хартман прикрыл глаза и расслабился, ощутив себя в полной гармонии с этим миром.
— Можно к вам присоединиться?
Незнакомый голос заставил его вздрогнуть. Хартман открыл глаза и увидел перед собой привлекательную молодую женщину. Наверное, он задремал, потому что, обведя глазами холл, увидел, что людей вокруг стало значительно больше: кто-то из участников конференции выходил из бара, а кто-то просто неторопливо прохаживался по залу. Хартман улыбнулся незнакомке и проговорил:
— Конечно, конечно.
Она устроилась напротив него, и Хартману на миг показалось, что он где-то ее уже видел, но где именно, он не мог вспомнить. Хартман невольно засмотрелся на свою новую соседку: длинные черные волосы, синие глаза, полные губы. На вид ей было лет тридцать, но тем не менее фигура у нее была практически идеальной.
Хартману, как, вероятно, и любому мужчине на его месте, польстило, что столь очаровательная женщина выбрала место рядом с ним. Тем временем она достала из сумочки золотую зажигалку и пачку сигарет.
— Не возражаете, если я закурю?
Хартман закивал, отметив про себя эссекский выговор своей соседки.
— Угощайтесь, — предложила она, указывая на сигареты и зажигалку, которые положила на середину столика.
— Спасибо, я не курю.
Женщина между тем вдыхала табачный дым с таким наслаждением, с каким обычно вбирают в легкие чистый воздух. Она еще раз глубоко затянулась, откинулась на спинку дивана и, сложив губы в трубочку, выпустила в потолок прямую струю дыма.
— На такой работе, как моя, вы бы тоже закурили, — заметила она.
— Трудный день?
Она засмеялась:
— Они все трудные.
Взглянув на свой почти опустевший стакан, Хартман спохватился, что ничего не предложил очаровательной собеседнице. На его вопрос та, улыбнувшись, ответила:
