её у них высасывает.
— Да, но с их разрешения? По обоюдному, так сказать, согласию?
— О, конечно же. Кто бы не согласился? Фил такой, понимаете, очень эффектный мужчина. Он образованный и остроумный. Думаю, большинство женщин от него без ума. К тому же у него есть кое-какие способности.
— Способности?
— Ну, как бы это вам объяснить… Он может залезть в голову любому встречному. У него есть эта штука… навроде гипноза, которую он использует, чтобы отключать людей, вот так вот, по щелчку, — Трэйси щёлкнула пальцами, — "раз" и они зомби, не в буквальном смысле зомби, а, ну вы понимаете, что я имею в виду.
— Он может ввести их в транс и они будут делать всё, что он им прикажет?
— Именно так. Но самое главное — они ничего не помнят после этого.
— И Фил использует эту способность на всех своих жертвах?
— Не знаю могу ли я назвать их жертвами.
— Неважно. На женщинах, которых он сосёт. Он их гипнотизирует?
— Всех до единой, кроме меня.
— А вас почему нет?
Её взгляд подсказал мне, что это был глупый вопрос.
— Потому что я его жена, естественно.
— Ах, ну естественно. Ну да, только вот тут какая загвоздка. Если ваш муж держит тех женщин в состоянии гипноза или, как там оно называется, это ставит под угрозу их способность трезво оценивать ситуацию. Другими словами, он получает их согласие незаконным способом. Если бы он занимался с ними сексом…
— Он не занимается.
— Но если бы он занимался с ними сексом, это бы считалось изнасилованием, поэтому я уверен, что он нарушает какой-то закон, кусая тех женщин за шею и забирая у них кровь без их на то разрешения. Этим может заинтересоваться полиция, а я всего лишь частный детектив. У меня нет полномочий.
— Я не хочу, чтобы Фила упекли за решётку, — выпалила Трэйси, мотая головой, — я пришла сюда не поэтому. Я не хочу ничего подобного.
— Чего же вы хотите?
— Я хочу, чтобы он остановился, хочу, чтобы он был только со мной, хочу, чтобы он перестал делать это с другими женщинами!
При виде её такой мне захотелось броситься к ней, обнять её, утешить, заставить её боль уйти, но я себя знал. Мой самоконтроль иногда даёт сбой, когда дело доходит до девушек, особенно таких красивых и уязвимых, как Трэйси, поэтому я держал коня за узду. Она с мольбой посмотрела на меня блестящими от слёз глазами.
— Вы мне поможете? — спросила она.
— Я бы очень хотел вам помочь, — сказал я, — но, возможно, психолог или…
— Психолог? Вы хотите сказать, что я ненормальная?
— Ничего подобного. Очевидно же, что вы не сами нанесли себе эти раны.
Спустя мгновение, как я произнёс эти слова я подумал, что она вполне могла нанести их сама. Нанесение самому себе ран или увечий — довольно распространённый трюк. Преступники частенько им пользуются, чтобы обмануть копов, адвокатов, врачей, страховые компании и даже таких, как я. Трэйси могла собственноручно сделать эти проколы в качестве доказательства к своей безумной истории и раз уж она на такое решилась, у неё наверняка должен быть тщательно продуманный план. Судя по зарубцевавшейся ткани, раны были нанесены, по меньшей мере, месяц назад. Или она была мошенницей высшего класса, или она говорила правду. В смысле, правду, какой она её себе представляла.
— Дело в том, — объяснил я, — что у психолога может быть куда более действенный способ помочь вам разобраться с вашей проблемой.
Она посмотрела на меня, прищурив глаза.
— Моей проблемой?
— Я хочу помочь вам, Трэйси, правда хочу. Вы не поверите с какими моральными уродами, неудачниками и тряпками мне приходится общаться, сидя вот за этим столом. В основном с адвокатами — моя клиентура. Так что я нисколько не преувеличу, если скажу, что вы действительно сделали мой день ярче, когда здесь появились. Вы хорошая девушка и очень привлекательная к тому же — добавил я.
При этих словах она мне ухмыльнулась и тут же покраснела, когда это сделала и ещё закатила глаза к потолку, словно говоря: "В очередь, парниша, в очередь".
— Я попробую сделать для вас всё, что смогу, Трэйси, но мы ни к чему не придём, если не будем честны друг с другом. Я собираюсь быть с вами честным, мои слова могут задеть вас, но так уж я работаю. Договорились?
— Договорились.
— Итак. Ваша проблема. Вы приходите сюда и говорите, что ваш муж — вампир. В эти дни мы знаем о вампирах всё: живые мертвецы, днём спят в гробах, ночью рыщут в поисках пищи и высасывают у людей кровь, у них есть сверхъестественные способности, они могут контролировать разум людей, способность превращаться в летучих мышей, в волков, в туман, в общем почти во всё, на что у них хватит фантазии. Они бессмертны или почти бессмертны, ну, раз живут сотни лет, верно? Они боятся крестов, на дух не переносят чеснок, не отражаются в зеркалах, не могут пересечь проточную воду, их невозможно убить обычным оружием, вы должны забить им в сердце осиновый кол или вытащить на солнечный свет. Возможно, есть и другие способы, тут я не эксперт, я просто знаю то, что знает каждый теплокровный американец в этой стране, из чего следует, что таких существ, как вампиры, в природе просто не существует.
— Это вам так кажется.
— Это то, что я знаю, Трэйси. Это то, что знают все. Я не говорю, что на свете нет чудаков, которые думают будто они вампиры и, возможно, даже действуют соответственно, но вот этих сверхъестественных, превращающихся в летучих мышей, бессмертных супер-пупер-друпер вампиров — их нет. Они вымысел, сказка. Вы не найдёте ни одного, хоть обыщитесь, а значит Фил не из их числа. Это для начала.
— Вы всё-таки считаете, что я ненормальная?
— Я так не считаю, я не психиатр. Я всего лишь обычный сыскарь, ищейка. То, что я сейчас делаю — это пытаюсь применить кое-какие свои профессиональные навыки и лучшие навыки, которые у меня есть — это моя интуиция и здравый смысл.
— И что они вам подсказывают?
— Ну, во-первых, я не думаю, что вы ненормальная, во-вторых, я почти уверен, что вы не пытаетесь выставить ненормальным меня. Поэтому я вынужден сделать вывод, что Фил просто убедил вас в том, что он вампир.
— Он вампир.
— Он кусал вас за шею и сосал вашу кровь?
Она кивнула.
— И не один раз.
— Каждую ночь он уходит и возвращается с рассказами о своих похождениях о женщинах, которых он
