Я еще как-то мог смотреть на другие части тела, но туда не решался даже глянуть. Бледная, синюшного цвета кожа была срезана, обнажая темно-красное, как будто уже начавшее гнить мясо. Сётаро оттянул пальцами ворот и внимательно осмотрел разрез.
– Нет, ее тоже задушили, – сказал он. – Следы видны.
На оставшейся части шеи можно было различить багровую полосу.
– Значит, Саяку убили так же, как и Юю? – спросил я.
– Да, похоже на то. Застали врасплох и веревку набросили. Только с телом обошлись совершенно иначе.
Убив Юю, преступник просто оставил его лежать с затянутой на шее петлей. Но с Саякой он на этом не остановился и потратил много сил, чтобы и дальше издеваться над трупом.
– Во-первых, ей воткнули нож в грудь. Возможно, для верности, наподобие контрольного выстрела, но все равно – мера как будто излишняя, – заметил Сётаро.
В случае с Юей шею обмотали веревкой еще и для того, чтобы исключить любые шансы на спасение. Но чтобы убить Саяку, преступник специально принес нож или другой острый предмет.
– А потом ей отрезали голову. Скорее всего, пилой, – продолжал Сётаро, оглядывая комнату.
В этой кладовке почти ничего не было, кроме нескольких разбросанных ведер; по большей части помещение пустовало. К тому же оно находилось почти точно под генератором, который помогал заглушать звуки пилы. Для убийства и расчленения место подходило идеально.
Все вокруг было перепачкано кровью. Убийца, похоже, попытался прибраться, но довольно небрежно, и на полу остались разводы, напоминающие волнистые линии на песке в саду камней. Кое-где виднелись и кровавые отпечатки обуви.
В углу комнаты стоял пластиковый мусорный контейнер, на крышке которого, присмотревшись, тоже можно было заметить кровь. Сётаро ненадолго вышел и вскоре вернулся, неся длинные, по локоть, резиновые перчатки из другой кладовой. Надев их, он аккуратно приподнял крышку.
– Хм, тут много чего осталось, – сказал он, первым делом извлекая из контейнера рабочий фартук, испачканный кровью. За ним последовали резиновые перчатки – такие же, как на самом Сётаро; они тоже были в кровавых пятнах.
Следующими он достал резиновые сапоги. По рисунку подошвы стало ясно, что именно их следы остались на полу в комнате. Больше в мусорке ничего не было. У меня возникло подозрение, что там может оказаться голова Саяки, но оно не оправдалось.
Сётаро разложил предметы на полу, чтобы все могли их рассмотреть.
– Кто-нибудь узнает эти вещи? – спросил он.
– Да, – ответила Маи. – Фартук, перчатки и сапоги были в подвале на минус втором этаже.
Остальные согласно закивали.
Я тоже вспомнил, что видел все эти вещи, когда мы осматривали бункер. Сомнений не было: они действительно с самого начала находились на минус втором этаже.
– Значит, для убийцы тут были самые благоприятные условия? И все, что надо, имелось под рукой… – предположил я.
– Совершенно верно. Пилу и нож он тоже взял отсюда.
– Орудие убийства исчезло, да?
– Да. Но, главное, пропало кое-что поважнее – голова.
Головы Саяки в комнате действительно не обнаружилось. Этого, конечно, следовало ожидать: если бы убийца оставил ее здесь, это значило бы, что у него не имелось причин от нее избавляться – и отрезал он ее просто так, для удовольствия. Едва ли получалось представить подобное сейчас, в наших обстоятельствах. Впрочем, если принять как факт, что преступник унес голову с собой… это тоже не делало его поведение более понятным.
Но зачем вообще было после Юи убивать еще и Саяку? Преступник пошел на большой риск. И ведь он не просто убил ее – но и обезглавил. Как ни крути, а ничто из произошедшего не выглядело нормальным и закономерным.
– Но куда он дел голову? – спросил я.
– Наверняка сбросил на минус третий этаж, – ответил Сётаро. – Это если считать, что он отрезал ее, чтобы спрятать. Думаю, и орудия убийства, которых мы здесь не нашли, тоже там.
– А, ну да…
Минус третий этаж, затопленный водой, как нельзя лучше подходил для того, чтобы избавиться от улик. То, что оказалось на дне, уже никто не найдет. К голове можно было присоединить и орудия убийства – пилу, нож, веревку; они заодно сыграли бы роль груза. Остальное же – сапоги, фартук, резиновые перчатки – убийца оставил в комнате, потому что иначе сверток получался слишком большим. Тем более что снять отпечатки пальцев в наших условиях все равно невозможно, а значит, и бояться нечего.
Сётаро снова внимательно осмотрел окровавленные вещи и на этот раз замешкался, дойдя до каблука правого сапога.
– О, а это что такое?
Он осторожно снял бурый от крови кусочек тонкой бумаги.
– Салфетка? – предположил я.
– Да нет, салфетка потоньше… Бумажное полотенце, наверное.
Если приглядеться, на поверхности бумаги были заметны мелкие пупырышки – как у бумажных кухонных полотенец. Такими часто пользуются при всяких технических работах, чтобы вытирать грязь и масло. Преступник собирал ими кровь с пола – и наверняка даже не заметил, что обрывок прилип к каблуку.
– Что-то я не помню, чтобы здесь такие были. Я вроде не видел.
– Были, – уверенно сказал Сётаро. – На минус первом этаже, в кладовой под номером 118. Там лежало пять упаковок по двести штук.
Некоторые закивали, соглашаясь. Я тоже начал припоминать: бумажные полотенца были в пластмассовой корзине, которая стояла на верхней полке стального стеллажа в комнате номер 118, сразу налево от двери.
Судя по количеству крови на полу, полотенец для уборки потребовалось много – однако, кроме обрывка на подошве, окровавленной бумаги нигде не нашлось. Наверное, преступник выбросил их вместе с головой Саяки.
Сётаро опустил на пол сапог, который вертел в руках и снял резиновые перчатки.
– Я все тут сфотографирую, – сказал он, обращаясь к остальным, – но прошу каждого очень внимательно посмотреть на улики и состояние тела. Когда мы найдем убийцу, крайне важно, чтобы у нас не было разногласий по поводу того, как выглядело место происшествия.
Значит, нужно накрепко все запомнить… Какое-то время мы продолжали стоять неподвижно, но затем, повинуясь хладнокровным указаниям Сётаро, стали по очереди заходить в комнату, вглядываясь в тело и окружающую обстановку, словно на похоронах, когда зажигают благовония.
Когда с этим было покончено, все вышли в коридор, где обступили Сётаро.
– Теперь я хотел бы обыскать ваши комнаты и проверить личные вещи. Есть возражения?
– Да нет никаких возражений. Давайте быстрее, – тут же отозвался Рюхэй.
Иных подтверждений Сётаро ждать не стал и сразу взялся за дело. Впрочем, все были согласны.
Смерть Саяки была настолько ужасающей, что никто не мог в нее поверить. Но одновременно, несмотря на полнейшее непонимание происходящего, в нашей маленькой группке начала понемногу зарождаться надежда. В отличие от первого убийства на этот раз преступник потратил много сил и оставил немалое количество улик. Он точно был среди нас – среди этих восьми человек. Неужели даже теперь, после такой дерзкой выходки, мы не сможем его вычислить? Наверняка скоро все разрешится, и мы сумеем выйти наружу.
3. Мы начали обходить комнаты – все вместе, вытянувшись в колонну. Осмотр личных вещей был тщательным: каждый на глазах у остальных раскрывал свои сумки, показывая все вплоть до нижнего белья. Кто знает: может, убийца, отрезая голову, испачкался в крови? Конечно, он, скорее всего, уже избавился от улик, но тогда, возможно, указать на него могло как раз отсутствие каких-нибудь обиходных предметов. К тому же убийца забрал и рюкзак Саяки, так что оставалась вероятность, что ее вещи найдутся в чьей-то комнате.
Увы, разрешить вопрос быстро и просто не удалось: ничего подозрительного мы так и не обнаружили. Никто не выдал себя отсутствием необходимых предметов, ни в чьем имуществе не затесалось чужого – таких элементарных ошибок убийца не допустил.
– Давайте еще раз заглянем в комнату Саяки, – предложил Сётаро, когда с осмотром остальных было покончено.
