Эдвардс в шортах и поношенных шлепках: они были почти карикатурным воплощением стереотипных различий между офицерами и рядовым составом SEAL. Когда они вышли на парковку, Эдвардс полез в карман своей черной толстовки, и задняя дверь черного «Шевроле Тахо» плавно поползла вверх.
— У «Херца» что, есть отдельный парк арендованных «Сабурбанов» и «Тахо» специально для шпионов? — подколол Рис, закидывая тяжелый кейс в багажник внедорожника.
— Ага, только они не бронированные, так что не вздумай везти нас через всякие хреновые районы.
— О да, в Коронадо кругом одни трущобы, — сострил Рис.
— Моя тачка в расположении отряда, — сказал Рис, когда они забрались в кабину. — Шикарный аппарат. Это что, велюр? — спросил он, проведя рукой по кожаному подлокотнику.
— Всё кажется шикарным по сравнению с той колымагой, на которой ты катаешься, мал. Когда ты её уже выкинешь?
— Ха! Я буду ездить на этом «Крузаке», пока он не сдохнет. В этом и весь смысл. Нам, офицерам, не платят таких жирных бонусов за перезаключение контракта.
Бен рассмеялся.
— Ты ведь тоже когда-то был рядовым, помнишь? Все эти не облагаемые налогом денежки могли бы быть твоими.
Он включил передачу, допил остатки кофе и привычным, отточенным движением достал банку «Копенгагена», подбил табак указательным пальцем и засунул огромную порцию за нижнюю губу.
— И как успехи с «бросить курить»? — ехидно спросил Рис.
— Никто не любит дезертиров, дружище, — ухмыльнулся Бен, выруливая с парковки к КПП. — Значит, я так понимаю, ты не сказал Лорен, что возвращаешься, потому что решил, что самолет вовремя не прилетит?
— Да, мужик, ты же знаешь эти C-5. Вечно ломаются — обычно на Гавайях, когда экипаж решает, что им нужно провести четыре дня в раю, ожидая какую-нибудь детальку. К тому же, всегда круто сделать сюрприз ей и Люси.
— Я заезжал к ним проведать, когда узнал об операции. Знал от Бузера, что ты не сильно ранен, и хотел убедиться, что им не слили какую-нибудь дезу.
— Спасибо, брат.
Внутри внедорожника воцарилась тишина, пока они проезжали ворота авиастанции. Было ясно, что светская беседа окончена.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сердито сказал Рис, не глядя на друга. — Мою группу вырезали. Какого хрена там произошло? Это была дерьмовая операция с самого начала; никто из нас не хотел туда идти. Это моя вина. Я должен был надавить… должен был отказаться. Вместо этого я козырнул «есть, сэр!», как какой-нибудь тупорылый энсин, и погубил всех своих парней.
— Уверен, ты сделал всё, что мог, Рис. В сообществе все слышали, что операция была гнилой. О чем они вообще думали? Когда в последний раз тебе спускали цель сверху, а не вы сами её разрабатывали?
— Вот это и было безумием, Бен! Ты же знаешь, так никогда не бывает. Наоборот, они обычно говорят, по каким целям нельзя бить, а не по каким ты обязан. Теперь они поджарят мою задницу за свою хреновую разведку, и я это заслужил за то, что позволил парням выйти.
— Ни хрена ты не заслужил, Рис. Ты надежен как скала, и все это знают.
— Да? Надеюсь, ты сказал это женам и детям моих парней на похоронах. Прости, мужик, не хотел срываться на тебе. Ты-то вообще что забыл на западном побережье?
— Ищу таланты. Работы сейчас навалом, пока обычные войска сворачиваются. Нам постоянно нужны новые люди. Не созрел еще пойти ко мне?
— Работа мне чертовски понадобится, но думаю, с меня хватит этого дерьма. Когда меня вышвырнут из флота, открою сэндвичную или типа того.
— Тебе же придется трогать майонез, — покачал головой Бен. — Ничего не выйдет.
— Ну да, придется придумать что-то другое. — О ненависти Риса к приправам знало всё сообщество спецназа ВМС.
Когда они проехали мимо отеля «Дель Коронадо» и повернули направо в сторону Силвер-Стрэнд, то миновали ресторан «Miguel’s Cocina», где десятки раз ужинали со своими женами. Точнее, с женой Риса и каждой из трех бывших жен Бена.
— Не слишком рано для маргариты? — пошутил Бен.
— Для маргариты никогда не бывает слишком рано. Только не вези меня в «Рикс». Не думаю, что смогу сейчас там показаться, — сказал Рис, имея в виду забегаловку в центре Коронадо, любимый бар SEAL. Оперативники возвращались из командировок и поминали павших товарищей в таких запоях, которые часто заканчивались скверно. «Рикс» был безопасным местом, где можно было выпустить пар, не ломая карьеру, и там всегда хватало девиц, мечтавших стать «женой котика» на одну ночь.
— Ах да, «Рикс Палм Бар энд Грилл», родина всемирно известного «Слэмбургера». По-моему, я там встретил жену номер два?
— Ха! Вроде бы так и было, — ответил Рис, вспоминая более счастливые времена.
— На самом деле, я сейчас потихоньку потискиваю одну барменшу оттуда.
— Да? И сколько ему лет? — ухмыльнулся Рис.
— Пошел ты. Хизер, кажется. Любит «ластоногих», но то, что она вытворяет языком…
— Ладно, ладно. Хватит, — Рис поднял руки в притворном жесте поражения. — Я не хочу этого знать.
Они проехали ворота амфибийной базы, предъявив удостоверения, и объехали группу изможденных, насквозь промокших курсантов BUD/S, бежавших по дороге с надувной лодкой на головах.
— Черт, должно быть, «Адская неделя». Бедные ублюдки, — прокомментировал Бен без тени сочувствия к будущим «лягушатам».
— Я бы променял сотню «Адских недель» на ту неделю, что была у меня, — пробормотал Рис, скорее самому себе.
Бен заметил белый Toyota Land Cruiser FJ62 1988 года на парковке у здания отряда и припарковался в свободном месте прямо за ним. Оба молчали, пока перекидывали вещи Риса в пикап. Когда закончили, друзья встали друг напротив друга, и Бен Эдвардс протянул руку для пожатия.
— Звони, если эта развалюха не заведется.
— Спасибо, что подбросил, мужик.
Рису нужно было отметиться в отряде перед тем, как ехать домой сюрпризом к жене и дочери. Он пересек парковку и поднялся по тротуару к зданию, которое больше походило на небольшой офисный центр, чем на логово амфибийных диверсантов. Он гадал, как парни будут на него смотреть. Глубоко вдохнув, он открыл дверь в место, которое всегда было для него вторым домом. Он едва переступил порог, как мимо него с паникой на лице пробежал чиф из другого взвода. Рис мгновенно понял: что-то случилось.
— Что происходит, чиф? —
