– Понятно, – отозвался Сётаро. Кажется, его эта информация не особенно взволновала.
Остальные тоже не заинтересовались. Теперь, когда мы знали имя убийцы, всем стало казаться, что действовать надо немедленно.
– Итак, пора решать, кто останется внизу. Давайте это обсудим, – сказал Сётаро, не сводя взгляда с Маи, которую мы обступили кольцом.
6. Все глядели на нее, как рассматривают сквозь прутья клетки пойманного зверя. Заговорить никто не пытался – как будто стараясь угадать, о чем она думает, по выражению лица.
– Пусть умрет, – пробормотал Хаято. Хироко поспешно закрыла сыну рот ладонью.
– Правильно! – доброжелательно, словно воспитательница малышу, ответила Маи.
Я был оглушен и пока не мог прийти в себя. Маи – убийца? Как уложить это в голове?
Мне снова вспомнились вопросы, которыми я задавался буквально несколько часов назад, пока мы ждали, чтобы Хироко разблокировала телефон мужа. У меня вертелись в голове два вопроса. Во-первых, кого бы я предпочел видеть убийцей? А во-вторых – кто, оказавшись преступником, согласится повернуть лебедку, чтобы спасти остальных?
Мне хотелось, чтобы убийцей оказался Рюхэй. Маи, вероятно, мечтала о том же. Более того, она попыталась сделать так, чтобы ее желание сбылось, – но потерпела неудачу. Теперь мне казалось, будто в этом была и доля моей вины – будто мои мысли каким-то образом способствовали нынешнему повороту событий.
Что делать с Маи, никто не знал.
Уговаривать ее? Принуждать? Пытать – используя имеющиеся инструменты?
Никто не был морально готов к тому, что убийце придется смотреть в глаза. Все лишь молча надеялись, что Маи предложит пожертвовать собой сама.
В конце концов заговорил Сётаро:
– Маи-сан, ты ведь продумала все до мельчайших деталей. Наверняка и возможность такого исхода учла. Что ты планировала делать, если потерпишь неудачу?
– Неудачу я вообще не планировала.
Она по-прежнему не спешила откровенничать.
Да, Маи была убийцей, она жестоко расправилась с другими людьми. И все-таки… Заставить ее остаться под землей тоже было равносильно убийству. В чем тогда разница? Решимся ли мы на такое? Все шестеро оставшихся, задаваясь этими вопросами, сомневались и медлили.
Наконец, обнимая за плечи сына, заговорила Хироко:
– Пожалуйста. Спаси нас. Моему мальчику всего пятнадцать…
За ней последовала и Хана:
– Маи… пожалуйста… Может, ты согласишься? Больше некому…
Рюхэй обратился к ней почти нежно – я и не знал, что он так умеет:
– Маи, прошу тебя. Спаси всех.
Она с каким-то удивлением глядела на трех человек, склонивших перед ней головы.
– Маи-сан, я верю, что ты способна принять наиболее рациональное решение в трудных обстоятельствах, – произнес Сётаро в своей обычной манере – словно учитель, вразумляющий упрямого ученика.
Все это напоминало какой-то театр абсурда. Ядзаки потеряли главу семьи. Рюхэй чуть сам не пошел на мучительную смерть по ложному обвинению. А теперь все трое кланялись виновнице, умоляя ее о спасении.
Слова они подбирали очень осторожно: чтобы не разозлить Маи и при этом не произносить вслух, что просят ее умереть. Все для того, чтобы потом, когда выберутся на поверхность, убедить себя в том, что они не повинны в ее гибели.
Я не мог сказать ни слова.
Упрашивать ее, как остальные, казалось отвратительным. Возможно, я со своим молчанием был еще большим трусом. Но поддержи я их – это значило бы, что смерти Маи желают все присутствующие.
Разве так можно?
Я вспомнил, о чем мы говорили на лестнице несколько дней назад: про игру на выживание среди тех, кого никто не любит. С какой стати ей жертвовать собой ради нас, если она никому не нужна и все только и ждут, чтобы она умерла? Уж наверное, хотя бы мне стоило помалкивать…
И потом – неужели она действительно преступница? Я не видел логических изъянов в рассуждениях Сётаро, но и в то, что Маи безжалостно убивала людей, мне было трудно поверить…
Сама она, казалось, все это время ждала, чтобы я с ней заговорил, пока наконец не потеряла надежду.
– На самом деле я знала, что так и будет. Ничего. Я поверну лебедку. В конечном счете все к лучшему, – произнесла она с легкой улыбкой.
Кто, оказавшись преступником, без принуждения согласится остаться под землей? Наверное, Маи. Вот о чем я думал с самого начала.
И оказался прав.
7. До окончания срока оставалось чуть больше девяти часов.
Маи предоставили возможность распоряжаться этим временем, как она пожелает. Все помогали ей собраться – подготовиться к тому, чтобы провести последние часы в затапливаемой комнате после того, как она сбросит камень.
Ей отдали пауэрбанк для мобильного и пакет на молнии, принадлежавшие ранее Юе. Сётаро принес свою книгу в мягкой обложке. Все дарили ей вещи, которые могли пригодиться.
Хана протянула открытую упаковку с оставшимися желейными конфетами.
– Хочешь? Бери, – сказала она дрогнувшим голосом.
– Спасибо. Возьму тогда, – ответила Маи, бросив взгляд на мультяшные картинки.
Все это призвано было скрасить остаток ее жизни. Она окажется взаперти в похожей на пещеру комнате, следя, как поднимается ледяная вода. Сколько это продлится? Может, она умрет от нехватки кислорода раньше, чем захлебнется?
Сётаро, сходив вниз проверить уровень воды, вернулся с известием, что, как ему показалось, вода прибывает быстрее. Впрочем, разница была не столь велика, чтобы ощутимо сдвинуть финальный срок. Маи он об этом говорить не стал.
Та ожидала назначенного часа в столовой, поставив на зарядку телефон с пауэрбанком и с безмятежным видом листая полученную от Сётаро книгу.
Остальные наблюдали за ней издалека, опасаясь подходить слишком близко, чтобы не потревожить.
Кроме того, все как будто сговорились держать подальше от Маи меня и уж точно ни на секунду не оставлять с ней наедине – очевидно, считая, что, поговорив со мной, она может передумать.
Она все еще ждала, не подойду ли я к ней. Но я понятия не имел, что сказать. И в конечном счете – разве какие-то мои слова могли изменить тот факт, что я оставляю ее умирать?
Наконец до срока осталось два часа.
– Маи-сан, пора, – ровным голосом обратился к ней Сётаро.
– Хорошо.
Она поднялась с места.
С самого начала Маи выглядела совершенно спокойной, но в этот момент содрогнулась всем телом, будто от страха. Перекинув через плечо небольшой рюкзак, она медленно, но твердо зашагала по коридору.
Перед тем как спуститься на второй этаж, она захотела зайти в машинное отделение – и, включив мониторы, какое-то время глядела на происходившее снаружи. Там, впрочем, все было по-прежнему: ни у основного, ни у запасного выхода ничего не изменилось.
– Ну что, идем. Не стоит затягивать, – через пару минут сказала Маи, как будто удовлетворенная увиденным.
Мы подошли к лестнице. На минус втором этаже вода была уже почти мне по пояс.
На глазах у всех Маи надела рыбацкий комбинезон, спустилась по ступенькам и, зайдя в воду по колено, обернулась к нам:
– Ну ладно, дальше я сама. Не волнуйтесь, сделаю все как надо.
Мы отвели взгляды: никто не мог выжать из себя прощальных слов, подходящих для последней встречи в этом мире. На всех давило чувство вины. Да, она убила троих человек, но сейчас она готовилась ради нас умереть.
Я вспомнил, как Маи смущенно сказала мне, когда мы сидели на лестнице:
– Хочу выбраться отсюда живой. Во что бы то ни стало.
Слова ее прозвучали так, словно она хотела выжить, чтобы быть со мной.
Все это время меня мучил один вопрос. А если бы я сказал, что отказываюсь уходить из бункера и останусь с Маи? Что бы она мне ответила?
Я понимал, что никогда не узнаю, и это пугало больше всего. А если бы она согласилась и мы провели бы последние часы вместе? Наверное, в моей жизни уже не случится ничего, что могло бы с этим сравниться.
