Дэвид Хьюсон - Убийство-2

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129

Не было здесь только Саида Биляля, его разорвало на куски в подземном убежище за Хиллерёдом. Не было на стене и портретов афганской семьи, расстрелянной в собственном доме два года назад. Эту сомнительную привилегию они уже никогда не получат. А вскоре исчезнут отсюда и все остальные снимки.

Дело закрыто.

К ней подошел Мадсен.

— Нужно передать документы в архив. Брикс сказал, что это должно быть сделано до полуночи.

— Конечно, — согласилась она. — Забирайте.

Он кивком подозвал стоящего рядом оперативника и взялся за одну из коробок.

— А кто-нибудь дозвонился до Фредерика Хольста, как я просила?

Мадсен виновато взглянул на нее. Симпатичный, скромный, порядочный человек без особых амбиций, подумала она. Один из тех, кто всегда делает то, о чем его просят.

— Мы дали ему ваш телефон и просили перезвонить. А потом замотались и не проверили. Простите. Хотите, я сейчас…

— Не надо.

Вторую ее просьбу тоже выполнили. Документ на двух листах из архива разведки был таким старым, что она едва узнала печать Управления полиции, которая с тех пор сильно изменилась. Пока Мадсен с помощником ходили взад и вперед с коробками, Лунд прочитала бумаги.

Когда они пришли за последней коробкой, она окликнула Мадсена:

— Вы ведь были в воинской части во время обыска несколько дней назад?

— Да, был, — засмеялся он. — Ну и местечко, я вам доложу. Как же они нас не любят!

— Почему вы в тот раз не осмотрели шкафчик Согарда?

— Мы осмотрели, только там ничего не было. Наверное, Биляль все это потом подложил, от безысходности.

Документы из архивов разведки были датированы тысяча девятьсот сорок пятым годом. Она с трудом представляла себе, каким был Копенгаген в ту пору. И какие усилия понадобились для того, чтобы полицейское управление, превращенное во время оккупации в придаток нацистской машины, снова стало свободным датским учреждением.

— Значит, мы там все обыскали?

— Так точно! Вы идете с нами праздновать?

— Иду, иду. — Она смотрела, как он наполняет последнюю коробку, и понимала, что время истекает. — Мы знаем, как Драгсхольм вышла на того офицера? Ну, вы понимаете, — она не могла скрыть сарказма, — которым теперь будет заниматься армия?

— Нет. — Мадсен нахмурился. — Я сам читал ее записи. Сердитая была женщина. Видно по манере письма. Нас всех она иначе как скотами не называла. Она встречалась с солдатами, проходящими по делу, с другими юристами. С нами, по идее.

Лунд остановила его:

— С нами? Здесь?

— Нет. Была только одна встреча, — уточнил он. — В ее ежедневнике есть запись о том, что она разговаривала с каким-то полицейским в суде.

— Значит, она все-таки пыталась на нас выйти? — осторожно спросила она. — Перед тем, как ее убили? И для этого подошла к кому-то в суде?

Мадсену явно наскучил этот разговор.

— Лунд, в ее записях об этом всего одна строчка. Я все проверил и перепроверил. Никаких зацепок. Сюда она точно не звонила.

— Но она должна была! Как же иначе она пыталась разобраться в деле…

— Нет, — твердо сказал Мадсен. — Она нанимала частных детективов. Да и вообще… — Он с завистью посмотрел в открытую дверь на беззаботно веселящихся коллег. — Что бы она узнала от нас? Мы даже не догадывались о том, что случилось в Афганистане, пока вы не приехали.

На столе оставалась всего одна папка. Лунд даже не заметила, когда положила на нее руку.

— Можно, я возьму это? — спросил он. — А потом принесу вам еще пива.

Она протянула ему черную папку.

— Кто был старшим во время первого обыска в Рювангене?

— Ой, да я уже и не помню. Мы все работали тогда по двадцать четыре часа в сутки. Может, пойдем к ребятам?

— Это был Ульрик Странге?

Он взялся рукой за папку.

— Точно, — согласился Мадсен. — Странге. А что?

Лунд думала. Он все пытался забрать у нее папку.

— Можно?

— Да, берите, — сказала она.

Мадсен с видимым облегчением исчез.

Телефон Хольста в полевом госпитале сохранился у нее в блокноте. Оставшись одна, она набрала номер и с первого же раза дозвонилась, сказала:

— Это Лунд. Когда я прошу, чтобы мне перезвонили, это значит, что нужно перезвонить.

— Прощения просим, — произнесли на другом конце линии с нескрываемой иронией. — Меня все время отвлекали. Бомбы, пули, трупы, знаете ли.

— Что случилось с жетоном Мёллера?

Он молчал.

— Это важно, Хольст. Что случилось с его жетоном?

— Ничего с ним не случилось. Я сделал то же, что и всегда. Разрезал пополам и положил обе половинки в мешок с телом. А какое это имеет значение?

— К его родителям жетон так и не попал.

— Я положил его в мешок, Лунд! — крикнул он через тысячи километров. — Если в Копенгагене его не оказалось, значит его забрали.

И сделали новый, тот самый, что теперь лежит в полиэтиленовом пакете, почерневший от копоти, в шкафу с другими вещдоками.

— Его могли изъять в Афганистане?

— Что вы такое говорите?

— Это вопрос. Я повторю: возможно ли, чтобы жетон изъяли до того, как мешок с телом погрузили на самолет?

— Вряд ли, Лунд. Тут мы с уважением относимся к мертвым. Иногда даже с большим уважением, чем к живым. Если бы кого-то застукали за кражей жетона у погибшего солдата… Даже не могу себе представить.

— Спасибо, — сказала она.

Бутылка опустела. Пора было присоединиться к остальным.

Ей не пришлось думать, к кому подойти. Конечно, к Бриксу. Никто другой не стал бы ее слушать. Хотя и он не всегда готов был терпеть ее заявления.

Она пробиралась к нему через людское море. Мужчины в форме, пропахшей потом после длинного дня. Женщины из отдела криминалистики. Несколько телефонных операторов. Праздник только-только набирал обороты. Кто-то, чье лицо она не разглядела, сунул ей в руку еще одну бутылку пива.

Лунд прошла полкомнаты, когда ей на плечо легла чья-то рука. Она обернулась: идеально наманикюренные ногти, ухоженная кожа.

Впервые на ее памяти Рут Хедебю улыбалась. Смотреть на эту улыбку было неприятно.

— Руководство просило меня передать вам благодарность. Отличная работа.

Лунд попыталась отделаться кивком, но Хедебю только начала.

— В конце концов мы во всем разобрались, — говорила она, по-прежнему сжимая ее плечо пальцами. — В том числе и благодаря…

— Вы думаете?

— О да! — Заместитель комиссара полиции изображала искренность, правда очень занудно. — Должна признать… — Опустив ресницы, она лукаво улыбнулась. — У меня были сомнения насчет вас. Когда Леннарт… когда Брикс послал за вами, мне показалось это несколько скоропалительным.

Она была говорлива и весела, — по-видимому, одним бокалом вина дело не ограничилось.

— Когда я лично встретилась с вами, мои сомнения только усилились, — добавила Хедебю. — Первое впечатление — самое главное. Вам следует помнить об этом.

— Самое главное — это искать правду, пока не найдешь.

Начальнице так хотелось, чтобы и ей сказали спасибо. Так хотелось быть причастной к той победе, которую они сегодня отмечали.

— Вполне возможно, что вас не отправят обратно в Гедсер.

— А мне нравится Гедсер, — солгала Лунд. — Там много птиц.

— Птиц?

Лунд показала на потолок и изобразила чириканье.

— В небе. Извините, мне пора.

Брикс говорил с каким-то грузным человеком из высшего начальства — одним из тех загадочных людей, которые сидели на верхнем этаже и обычно не снисходили до общения с подчиненными.

— Мы можем поговорить? — спросила Лунд, прерывая их беседу.

Человек в дорогом костюме замолчал на полуслове, смерил ее надменным взглядом и отошел. На лице Брикса отразилось разочарование. Опять.

— В чем дело?

— Помните тот день, когда Странге ездил в центр для беженцев в Хельсингёре? Я тогда преследовала убийцу Гуннара Торпе. Кто-нибудь проверил алиби Странге?

— Да, — недовольно сказал он.

— Он был с кем-нибудь из оперативников?

— Нет. Они разделились раньше. К чему все эти вопросы?

Она вглядывалась в шумную толпу.

— Где он?

— На задании, — ответил Брикс, пожимая плечами. — Не знаю, почему он вызвался. Я мог бы подыскать кого-то другого.

— На каком задании?

— Надо отвезти Рабена в Хорсерёд. Они сейчас внизу, в гараже.

При слове «Хорсерёд» она тут же вспомнила детский рисунок из Музея Сопротивления. Горестные истощенные фигуры, бредущие по снегу. И, оглядывая стены, снова попыталась представить это привычное здание в те военные годы.

— Вы бывали в Музее Сопротивления? — спросила Лунд, чем ввергла Брикса в полное недоумение. — Здесь, в подвалах, немцы пытали людей. И некоторые датские полицейские тоже. А потом отвозили их в Минделунден, чтобы…

— Мне все это известно, спасибо, — оборвал он ее. — Не сейчас, Лунд. Выпейте чего-нибудь. Постарайтесь немного расслабиться. Если сможете.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129