с документами.
Быстрым шагом она направилась к лифту и ткнула кнопку со стрелкой вниз.
Дверь раскрылась с мягким бархатистым гудением. Юли шагнула в тесную кабину и нажала «–1».
Лифт тронулся с лёгким рывком, и она нервно поправила собранные на затылке тёмные волосы. Лифты она терпеть не могла. Одна мысль о том, чтобы застрять в такой вот тесной коробке, сдавливала горло.
Шестой этаж… пятый… Юли повернулась к зеркалу, занимавшему всю заднюю стенку кабины, оглядела себя, одёрнула платье. Собой она могла быть довольна: стройная, хорошо сложенная. Облегающее платье сидело безупречно…
Новый рывок заставил её вздрогнуть — но уже через мгновение лифт плавно заскользил дальше.
Когда кабина наконец достигла подвала и двери раздвинулись, Юли сделала три торопливых шага и с облегчением снова ощутила под ногами твёрдый пол.
Свернув направо, она двинулась по пустому коридору с серыми бетонными стенами и остановилась перед дверью с табличкой «Архив». Привычным движением поднесла транспондер к панели замка и подождала, пока стальная дверь не отворилась с сочным щелчком.
Внутри она плотно притворила её за собой, подошла к одному из стеллажей, задвинула папку на место и повернулась к выходу.
Однако когда она попыталась открыть дверь, внизу панели лишь замигал красный светодиод. Она попробовала ещё раз — безрезультатно. Дверь не поддавалась. После третьей безуспешной попытки Юли выругалась и испуганно огляделась. Высокие стальные стеллажи, узкие проходы между ними, ряды папок, в углу — небольшой письменный стол. И ни души.
Едва она снова потянулась к ручке, погас свет.
— О боже…
Юли резко обернулась и вжалась спиной в дверь.
Архив накрыла кромешная тьма. Как бы она ни напрягала зрение, не удавалось различить даже намёка на отблеск.
— Чёрт, чёрт, чёрт…
В голосе звенела паника. Взгляд метался во тьме — и всё же нашёл точку, за которую можно было уцепиться. Красную точку, чуть выше и сбоку. Не иначе, индикатор камеры наблюдения.
Пока она не отрывала от огонька глаз, в воображении сам собой сложился образ мерзкого типа: сидит перед большим монитором и с сальным удовольствием наблюдает, как она от страха едва не мочится в трусики. Такие камеры, она знала, оснащены специальным ночным режимом.
Юли заставила себя отогнать эту картину. Надо успокоиться. Эта темнота, эта удушливая теснота…
Жужжание мобильного выдернуло её из мыслей и в этой почти нереальной ситуации стало мостиком в нормальный, светлый мир по ту сторону двери. Она торопливо приняла вызов.
— Да, алло? — выдохнула она. — Это…
— Здравствуйте, — перебил её мужской голос. — Йенс Кауфман на связи.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 21
— Я всегда думала, что у нас скучная жизнь. Дом, ребёнок — всё хорошо, всё надёжно.
Ханна обвела взглядом гостиную, и Лукас невольно проследил глазами за женой: выдвинутые и вывернутые на пол ящики, распахнутые дверцы шкафов, поваленные стулья. Чтобы убрать следы обыска, уйдёт не один час.
— А потом вдруг садишься — и понимаешь, что нигде по-настоящему не защищена. Даже у себя дома.
Она поднялась, подобрала с пола подушку, бросила её на диван, поправила книги на полке и снова повернулась к мужу.
— Как вообще можно было вот так сфотографировать Леона? Здесь, в этой комнате? Мы же сидели рядом и ничего не заметили. Как тогда уберечь ребёнка, если даже дома ты не одна? А они, вместо того чтобы тебе поверить, ещё и подозревают тебя самого.
Ответа она, похоже, не ждала. Ушла на кухню и вернулась спустя несколько минут с мусорным пакетом. Снова с отчаянием оглядела разгром.
— И ведь им это можно. А что же они делают, когда человек действительно в чём-то виноват?
— Хотят нас запугать, — сказал Лукас и упрямо прибавил: — Но этот номер у них не пройдёт.
Ханна присела и принялась собирать осколки разбитой вазы. Лукас вскочил:
— Погоди, я склею.
— Её уже не склеить. — Она выпрямилась и снова скрылась на кухне.
Полчаса спустя Лукас вышел из дома и пешком направился к станции метро «Онкель-Томс-Хютте».
У торгового пассажа он остановился и быстро огляделся. Никого подозрительного — и всё же ощущение слежки не отпускало.
Метрах в десяти он заметил банкомат и вспомнил, что наличные на исходе. Подошёл, вставил карту, набрал пин-код. Пока на экране сменялось меню, снова оглянулся: в нескольких шагах позади остановился мужчина средних лет и нетерпеливо смотрел на него.
Тоже, наверное, за деньгами.
Лукас вернулся взглядом к экрану — но вместо предложения выбрать сумму там красным вспыхнуло: выдача невозможна, карта изъята из соображений безопасности.
— Чёрт, да что же…
Вспомнив о человеке за спиной, он осёкся. Дождался, пока надпись погаснет, и молча отошёл.
Через двадцать минут он пересёк Унтер-ден-Линден и направился к зданию юридического факультета Университета имени Гумбольдта. Странное чувство вернулось. Он обернулся — и снова ничего. И только собираясь идти дальше, заметил впереди тёмный «Ауди», замерший с работающим двигателем.
Он попытался разглядеть салон, но сквозь тонированные стёкла не пробивалось ничего. На мгновение мелькнула мысль подойти и постучать в окно — и тут же исчезла.
А если там просто ждут жену?.. Мне и без того хватает.
Он отвернулся и зашагал дальше, поглубже засунув руки в карманы.
В здании юрфака Лукас сразу направился к нужной аудитории и успел как раз к последним словам Томаса:
— …и на протяжении всей профессиональной жизни, вашей задачей будет снова и снова указывать законоДАТЕЛЮ на эти ПРОБЕЛЫ. Justitia in suo cuique tribuendo cernitur. Справедливость познаётся в том, что каждому воздаётся своё. Дамы, господа, благодарю вас.
Студенты начали подниматься. Томас сложил бумаги и вышел из аудитории одним из последних. Едва он переступил порог, Лукас преградил ему путь. Томас вздрогнул и ошеломлённо уставился на брата. Лукас пожал плечами:
— Поверь, я хотел оставить тебя в покое. Не могу.
Окинув его ледяным взглядом, Томас молча двинулся дальше. Но отшить себя Лукас не позволил. Он пошёл рядом и заговорил на ходу:
— Выслушай меня. Две минуты. Ты знаешь, что такое «профилактическая беседа с потенциально опасным лицом»? Я до вчерашнего дня понятия не имел. А теперь моё лицо — на камере в каком-то строительном магазине, где я ни разу в жизни не был. Это подстроено. Только доказать я ничего не могу.
Томас качнул головой — ни слову не верил, — но всё же прервал брата с насмешкой:
— И как там прошло с Далтоном?
— Он… дал мне один
