отель является полиция, требует ваше личное дело — а у вас мир ещё не рухнул?
Лукас быстро переглянулся с Катей. Бургхардт между тем продолжал:
— Прекрасное впечатление мы производим, когда к крыльцу подкатывает «воронок», а господ в штатском портье торжественно ведёт через всё фойе. Знаете что? За такое вы, господин Франке, заработали себе краткосрочный оплачиваемый отпуск.
— Я сейчас не могу уйти в отпуск…
Бургхардт отмахнулся.
— Тогда считайте это отгулом за переработки. Какая разница. Займитесь тем, что для вас действительно важно.
Он повернулся к Кате. Та, судя по лицу, с трудом понимала, что происходит.
— Катя? Поздравляю. Должность ваша.
У неё в буквальном смысле отвисла челюсть.
— Но…
Лифт остановился. Бургхардт шагнул в коридор и на секунду обернулся:
— Может, вам ещё повезёт, Франке. Глядишь, однажды Кате понадобится ассистент.
Ударом по кнопке Лукас заблокировал двери.
— Постойте-ка. Вы что, меня увольняете?
Бургхардт покачал головой — ровно так, как когда-то покачивались пластмассовые таксы на задних полках автомобилей.
— Пока отстраняю. Катя… за мной.
— Лукас, я… — Катя нервно провела ладонями по бёдрам, будто вытирая их о брюки. — Прости.
Торопливым шагом она выскочила из лифта и бросилась вдогонку за Бургхардтом. Тот маршировал по коридору, как на плацу, — не оглядываясь.
В кабинете Лукас обессиленно опустился на стул и закрыл лицо ладонями. Жизнь утекала сквозь пальцы, а он не мог поделать ровным счётом ничего. Любой обнадёживающий след обрывался, едва наметившись.
Телефон завибрировал. Номер скрыт. Лукас выпрямился.
— Франке? — На том конце слышался только уличный гул. — Ханна? — окликнул он громче. — Это ты?
Вместо ответа в трубке раздался колокольный звон. И зазвучал он странно: густо, насыщенно — одновременно и близко, и где-то вдали. Похожий эффект бывает, когда…
Лукаса осенило. Он отнял трубку от уха — и продолжал слышать колокола, только теперь отчётливо, с улицы. Звонивший стоял прямо у отеля.
В два широких шага Лукас оказался у окна. Внизу шла обычная жизнь: прохожие спешили по своим делам, изредка проезжала машина, четверо мужчин стояли и смеялись. И тут он увидел его. Небрежно прислонившись к дорожному знаку, стоял тот самый тип, что поранился в отеле и назвался Кауфманом. Он невозмутимо смотрел вверх. Ко лбу был прилеплен большой пластырь.
Лукас рванул из кабинета к лестнице, перемахивая сразу через несколько ступеней. Пронёсся через лобби, на секунду замер на тротуаре, определяясь, и устремился к знаку, выхватывая глазами каждое лицо с пластырем. Но того и след простыл.
— Чёрт, чёрт, чёрт!
Он крутился на месте, цепляясь взглядом за прохожих. Незнакомец как сквозь землю провалился.
Хотелось орать — во весь голос, на всю улицу, — молотить кулаками по чему попало, пинать что-нибудь. Взгляд упал на свёрток у подножия знака, размером примерно с обувную коробку. Лукас подошёл ближе. Жирным чёрным маркером на крышке было выведено:
«Лукасу Франке — ЛИЧНО»
Он снова огляделся. На противоположной стороне улицы стоял припаркованный автомобиль. Тёмный «ауди». На этот раз он разглядел и тех, кто внутри. Двое мужчин не сводили с него глаз. Лукас готов был поставить всё, что у него есть: полицейские.
Что делать? Перед ним — свёрток, адресованный лично ему. Там — полицейские, ведущие наблюдение. Ловушка? Быть может, подстроенная самой полицией? Но за ним ничего не числится, а если находишь пакет со своим именем, то, чёрт побери, имеешь полное право заглянуть внутрь.
Едва он упрямо наклонился и взял свёрток, телефон снова зажужжал. Лукас принял вызов и молча поднёс трубку к уху. Голос на том конце звучал с нескрываемым удовольствием:
— Здравствуй, Лукас.
Лукас покосился на «ауди». Мужчины по-прежнему наблюдали, но ни у одного из них в руках не было телефона. К тому же голос он узнал. Пострадавший гость. Мнимый Йенс Кауфман.
— Кто вы? — спросил Лукас севшим голосом.
— Считай, что я бог. Я вижу всё, я везде, и тем, кто мне перечит, становится очень неуютно. Сейчас ты возьмёшь этот свёрток и отвезёшь его во Франкфурт. Не вскрывая. Координаты получишь. И всё закончится.
Пока Лукас ещё раз оглядывался на полицейских, от лба вниз прокатилась горячая волна. Ярость захлестнула его с головой.
— Слушай сюда, трусливая мразь. Это не тебе решать, когда всё кончится, — оно уже кончилось. Оставь мою семью в покое. И катись из моей жизни…
Короткие гудки известили, что собеседник бросил трубку.
— Скотина! — заорал Лукас. — А ну вернись! Я… я… А-а-а!
Он опустил телефон и со всей силы пнул дорожный знак.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 24
Сандра Янсен в последний раз жадно затянулась и раздавила окурок в раковине. Открыла кран, вымыла руки, задумчиво провожая взглядом убегающую воду. Наконец вытерлась, подхватила сумочку и вышла из уборной.
В коридоре у самой двери её поджидал Зиберт. Он поспешно сунул телефон в карман пиджака и двинулся следом.
— Мы проверили счета Франке, — заговорил он на ходу. — Кроме оплаты той посылки с электроникой — сплошь обычные траты. Страховка. Электричество. Детский сад. Взносы по ипотеке. Похоже, он просто не рассчитал силы. Живут они скромно.
Они дошли до кабинета и вошли один за другим. Янсен устало опустилась на стул и принялась рыться в сумке. Каждый её вдох сопровождался тонким свистом.
— Сандра, ты свистишь, — без нужды заметил Зиберт.
Наконец выудив ингалятор, она сделала два вдоха и убрала его обратно.
— Вот это-то меня и смущает. — Янсен подняла глаза. — С чего Франке — у которого в кармане ветер гуляет — покупать дорогую химию в строительном магазине? Её и в отеле хоть отбавляй.
Зиберт озадаченно моргнул.
— В отеле? С чего бы?
Янсен воззрилась на него.
— Бассейн, Зиберт.
Он понимающе кивнул и на секунду задумался.
— Какого радиуса поражения можно добиться такой бомбой?
Зиберт пожал плечами.
— Пока догадки. Но ты же видела его электронный «конструктор». При определённом раскладе им можно снести целый квартал.
— Хм… Детали мы, по крайней мере, изъяли. И запись, где он покупает химикаты, у нас есть.
Янсен положила ладони на столешницу.
— Меня тревожит одно, Зиберт. Где сами химикаты сейчас?
https://nnmclub.to
ГЛАВА 25
Когда Лукас вернулся домой, Ханна ждала его в гостиной. Одного её взгляда хватило, чтобы понять: его поджидает очередной неприятный сюрприз.
— Привет, родная, — осторожно сказал он и наклонился для
