— В обязанности отдела входит разработка потенциально полезных биологических, биомеханических и биогенетических систем, которые смогут найти применение в будущем. Мисс Суит работала в биогенетическом секторе.
— И что входило в ее обязанности?
Старлинг решил, что и так уже сказал слишком много, поэтому на очередной вопрос Елены он лишь покачал головой:
— Простите.
Айзенменгер перевел взгляд со Старлинга на свою спутницу. Та не желала сдаваться.
— По моим сведениям, доктор Старлинг, мисс Суит работала в далеко удаленной лаборатории. Почему?
— Наши объекты расположены по всему миру. Не имеет значения, на каком из них она работала.
Лицо Старлинга, когда он произносил эти слова, оставалось совершенно невозмутимым, но Елена, даже не глядя на своего собеседника, чувствовала, что он лжет.
— Неужели? Наверное, это недешевое удовольствие — содержать лабораторию на отдаленном шотландском острове.
Старлинг вздохнул:
— Объект на Роуне — один из старейших. Его отдаленность помогает сохранять секретность, это верно. Но охрана безопасности труда там ничуть не строже, чем в любой из наших лабораторий.
— С поправкой на то, что этот объект больше не существует.
Замечание Айзенменгера пришлось Старлингу не по вкусу. С большой неохотой, но он все же вынужден был признать, что это действительно так.
— Там ведь был пожар, не так ли? Он имел отношение к проводившимся там работам? — Айзенменгер постарался сформулировать вопрос так, чтобы он прозвучал как можно более нейтрально.
— Ни малейшего.
Это было сказано с решительностью, исключавшей всякую возможность дальнейшего разговора на данную тему. На мгновение ответ Старлинга сбил Айзенменгера с толку, но тут в разговор вновь вступила Елена:
— Тогда почему после пожара вы закрыли проект?
Теперь стушевался Старлинг:
— С чего вы взяли, что проект закрыт?
— Потому что после пожара Миллисент Суит пришлось искать новую работу.
То ли слова Елены, то ли движение камней в желчном пузыре Старлинга заставили всколыхнуться гроздья жира на его лице.
— Это не было связано с пожаром. К этому времени проект уже находился на стадии завершения. Оборудование же в лаборатории было старым, и причиной пожара явилось, судя по всему, короткое замыкание. Еще раз повторяю: пожар не имел абсолютно никакого отношения ни к содержанию, ни к ходу исследований — по крайней мере, так утверждает страховая компания. Если хотите, можете получить копию их заключения.
Елена собиралась что-то сказать, но ее опередил Айзенменгер:
— Не думаю, что в этом есть необходимость. Значит, вы не намерены сообщить нам, над чем работала Миллисент?
Старлинг покачал своей крупной головой:
— Простите.
Бессодержательный разговор продолжался еще несколько минут, но у гостей Старлинга больше не было вопросов, которые заставили бы его поволноваться. Он постепенно обретал все большую уверенность, и в конце концов гости поняли, что окончательно утратили инициативу. Им не оставалось ничего другого, как вежливо откланяться.
— Прошу извинить, что не смог оказаться вам полезным, мисс Флеминг, но вы должны меня понять, — проговорил Старлинг, пожимая руку Елены.
Она кивнула не в знак согласия, а потому что так принято. Как бы то ни было, а вежливость и этикет еще никто не отменял. С прощальным поклоном и самодовольной улыбкой на пухлом лице Старлинг повернулся к Айзенменгеру:
— Доктор Айзенменгер.
— Доктор Старлинг.
Елена и ее спутник покинули кабинет и направились к выходу, не обращая более внимания на роскошные интерьеры штаб-квартиры корпорации.
Всю дорогу от автостоянки до последнего пропускного пункта ни Елена, ни Айзенменгер не проронили ни слова. И лишь когда подавляющее великолепие «Пел-Эбштейн» осталось позади, они заговорили. Оба интуитивно чувствовали, что стали сейчас свидетелями чего-то страшного, скрытого от глаз непосвященных, а потому опасного; здесь как будто прослушивалось каждое слово, поэтому они сочли разумным до поры хранить молчание.
— Ну и как тебе это? — произнесла наконец Елена.
Ее слова вывели доктора из оцепенения, и на его лице появилось выражение серьезной озабоченности.
— Интересно, — проговорил он совершенно спокойным тоном и резко остановил машину.
— Что случилось? — забеспокоилась Елена.
— Нужно кое-что проверить, — все так же невозмутимо произнес доктор, вышел из машины, обошел ее сзади и, несмотря на весеннюю грязь, опустился на колени.
На несколько секунд он исчез из поля зрения Елены, после чего неожиданно возник перед капотом — правда, ненадолго, потому что в следующее мгновение вновь наклонился. На этот раз его отсутствие было более продолжительным, зато когда через пару минут Елена вновь увидела Айзенменгера — теперь уже в боковом окне, — доктор самодовольно улыбался. Пока Елена гадала, что может означать эта пантомима, Айзенменгер, перепачканный, но ужасно довольный, забрался в машину и нажал на педаль сцепления.
— И что значит это представление? — спросила Елена, когда автомобиль набрал скорость.
Вместо ответа доктор молча вытянул руку в ее сторону. На его ладони лежал маленький блестящий кружок — сантиметра два в диаметре и полсантиметра толщиной.
— Что это?
Айзенменгер приложил кружок к рычагу переключения скоростей, и он со щелчком прилип к металлу.
— Я, конечно, не эксперт в таких вопросах, но мне кажется, что это подслушивающее устройство.
После ухода адвоката и ее спутника Старлинг минут десять сидел, уткнувшись взглядом в стол. Неизвестно, сколько еще времени он провел бы в этой позе, если бы дверь его кабинета не открылась.
— Ну?..
Розенталь пожал плечами:
— Они много знают.
— Надеюсь, не слишком много?
Вошедший опустился в кресло, в котором совсем недавно сидел Айзенменгер. Розенталь скрестил ноги и сложил руки на коленях. На лице его играла улыбка — казалось, ничто в мире не может выбить этого человека из колеи.
— Не возьмусь утверждать наверняка, но думаю, о Протее им ничего не известно. Главное, чтобы не проболтался Хартман — этого я опасаюсь больше всего.
— А если он уже…
— О нем мы позаботимся. — Розенталь прикрыл глаза и довольным тоном продолжил: — А что до наших гостей, то, с точки зрения безопасности, следует рассудить так: они что-то знают, следовательно, они уже знают слишком много.
Не проявлявший до сих пор никаких эмоций и даже выглядевший подавленным Старлинг всплеснул руками и с грохотом опустил их на дубовый стол. Беспроводная компьютерная мышь подпрыгнула, совершив в воздухе кульбит. Розенталь продолжал сидеть как ни в чем не бывало.
— Когда все это началось, вы уверяли, что сможете держать ситуацию под контролем.
— По большому счету, этой ситуации вообще нельзя было допускать. Если бы вы вовремя прислушались к моему совету, ничего бы не произошло.
— Решение, позвольте напомнить, принимали не вы и даже не я.
Розенталь пожал плечами.
— А что касается информации… об агрессивности… мм… Протея… Нам говорили, что мы можем рассчитывать на десять процентов эффективности. В подобных обстоятельствах сделанное мной можно было считать безупречной работой.
Старлинг насмешливо скривил губы и произнес не без скрытого сарказма:
— А теперь?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Розенталя.
— А теперь нам придется сделать то, что следовало сделать с самого начала. Мы стерилизуем проект.
— Включая этих двух — Флеминг и Айзенменгера?
Уверенность впервые покинула Розенталя.
— Не знаю, — признался он после некоторого раздумья. — Следует быть крайне осторожным с… скажем так, инцидентами. В противном случае их легко можно будет связать между собой. — Помолчав еще пару секунд, он добавил: — Полагаю, прежде чем принимать окончательное решение, все нужно как следует взвесить, получить полную информацию…
