– В тысяча девятьсот пятьдесят пятом году молодой профессор только прибыл в Штаты из Англии. Ему посоветовали разыскать Прентиса Дэшвуда, старинного друга семьи. Дэшвуд рекрутировал Мидкифа в «АП».
– Но во внутренний круг он так и не попал.
– Не попал.
– В отличие от Дейвенпорта.
– После похорон Трампера Мидкиф постепенно перезнакомил Дейвенпорта с собратьями по клубу. Идея интеллектуальной элиты пришлась Дейвенпорту по душе, и он присоединился к обществу.
– Дейвенпорт был местным уроженцем и тем не менее ничего не знал о доме в лесу?
– Не знал, пока не вступил в клуб. Да и никто, похоже, не знал. Эти господа виртуозно умели маскироваться. Они пробирались в дом и покидали его только с наступлением темноты. За столько лет все позабыли о существовании этого участка.
– Все, кроме старого Эдварда Артура и отца Люка Боумэна.
– Точно. – Макмагон рылся в ящике стола, явно не зная, сложить этот хлам в коробку или выбросить.
– И клуб не оставлял никаких письменных следов.
– Почти никаких.
Агент вывернул содержимое ящика в коробку, задвинул его на место, выдвинул следующий.
– Это что еще за дрянь?
Он распрямился и взглянул на меня.
– Продолжая хронологию событий, в тысяча девятьсот семьдесят втором году умер Джон Морган, была убита Мэри Фрэнсис Рафферти, и во внутренний круг вошел Ф. Д. Уоррен. К тому времени идеи клуба уже потеряли привлекательность для Мидкифа. Вскоре после этих событий он покинул общество.
– Значит, он и в самом деле мог быть непричастен к убийствам.
– Похоже, что да. Зато Дейвенпорт замаран по самые уши. В семьдесят девятом году он был избран заменить во внутреннем круге Уильяма Гленна Шермана. Угощением от Дейвенпорта стал неопознанный чернокожий мужчина.
– То, что выбирались жертвы разных рас и обоих полов, имело какое-то значение?
– Считалось, что таким образом они расширяют пределы духовного потребления.
– О господи!
– Кендалл Роллинс умер от лейкемии в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, и место во внутреннем круге занял его сын Пол.
– Жертвой был Альберт Оделл?
– Верно.
Макмагон вывернул в коробку содержимое второго ящика.
– Что произошло с Джеремией Митчеллом и Джорджем Эдером?
– Великая неразбериха. Когда в феврале скончался Мартин Патрик Векхоф, очередным посвященным должен был стать Роджер Ли Фэрли. Его известили о правилах, и тогда был схвачен и убит Митчелл. Внезапная гибель Фэрли по пути на похороны Векхофа создала проблему для внутреннего круга, и до тех пор, пока не будет решен вопрос с наследием, Митчелла отправили на хранение.
– Куда?
– Ральфу Стоверу сообщили, что вскоре настанет его очередь переместиться из внешнего круга во внутренний. Его просветили насчет условий посвящения и попросили о некой дополнительной услуге. Он хранил тело Митчелла в холодильнике гостиницы «Ривербэнк инн».
Я с трудом подавила дрожь.
– Так вот откуда такие странные показатели летучих жирных кислот!
– Именно. В начале сентября Стоверу было официально предложено заменить Векхофа. Труп Митчелла достали из холодильника и положили во внутреннем дворе для приготовлений к церемонии. Вот тогда-то все пошло кувырком. Кое-кто во внутреннем круге выступил против возвышения Стовера, считая его излишне фанатичным и неуравновешенным. Дискуссия затянулась, началось разложение, а это означало, что труп уже непригоден для ритуала, и его пришлось захоронить в пещере.
– Но прежде к трупу наведались койоты.
– Хвала койотам!
– Грязную работу снова проделал Стовер.
– Именно.
Макмагон вытряхнул в коробку очередной ящик, запечатал ее клейкой лентой и надписал фломастером.
– Как бы то ни было, после многодневных споров сторонники Стовера одержали верх. Первого октября был похищен Джордж Эдер. А четвертого произошло крушение самолета рейса двести двадцать восемь.
– Пятого октября я отобрала у койотов ступню.
Агент поставил коробку к остальным и открыл шкафчик с документами.
– Как вам известно, Стовер также убил Примроуз Хоббс. Кроу обнаружила стелазин в его апартаментах в гостинице «Ривербэнк инн». Рецепт был выписан каким-то мексиканским доктором не для кого иного, как для Паркера Дейвенпорта. Той воскресной ночью в кармане Стовера лежали четыре капсулы стелазина. Этим же снадобьем он опоил Примроуз.
Макмагон глянул на меня.
– Там же шериф нашла кусок проволоки, идентичной удавке на шее Хоббс.
Сердце мое сжалось: до сих пор трудно было осознать, что Примроуз мертва.
– Он сказал мне, что убил Примроуз, потому что мог это сделать.
– Приказ мог исходить из внутреннего круга, или же Стовер действовал по собственной инициативе. Возможно, он опасался, что она что-то обнаружила. По всей вероятности, он украл ключ и пароль Примроуз, чтобы забрать ступню из морга и изменить записи.
– Ступню нашли?
– Боюсь, ее уже никогда не найдут. Погодите минутку.
Макмагон исчез в коридоре и вернулся с парой пустых коробок.
– Как могло всего за месяц собраться столько хлама?
– Не забудьте резиновую змейку.
Я указала на безделушку, лежавшую на столе.
– Все же любопытно, как Кроу меня нашла.
– Той ночью она и Райан явились в «Дом на холме» почти одновременно, с разрывом в несколько минут – и намного позже того времени, когда вы уже должны были добраться до гостиницы. Машина была на стоянке, в номере вас не было, и они отправились на поиски. Когда они наткнулись на пса…
Макмагон быстро глянул на меня и вновь устремил взгляд на коробку. Я постаралась, чтобы на моем лице не дрогнул ни один мускул.
– Судя по всему, ваш пес прежде, чем его подстрелили, успел вцепиться в запястье нападавшего. На земле, рядом с мордой пса, Райан обнаружил медицинский браслет с именем Стовера. Кроу тут же сделала вывод, основанный на каких-то сведениях, которые сообщил ей Мидкиф.
– Остальное я знаю.
– Остальное вы знаете.
Макмагон бросил змейку в коробку, потом передумал и вытащил.
– Райан вернулся в Квебек?
– Да.
И снова я постаралась не выдать себя выражением лица.
– Я не слишком близко знаю этого канадца, но, похоже, гибель напарника потрясла его до глубины души.
– Да.
– Прибавить к этому племянницу – и можно только удивляться, как он все это выдержал.
– Да.
Племянницу?
– Даниэль Дьяволенок – так назвал ее Райан.
Макмагон направился к своей куртке, сунул змейку в карман.
– И добавил, что в один прекрасный день ее имя будет на первых полосах всех газет.
Племянницу?!
Помимо воли уголки моих губ дрогнули в улыбке.
Так трудно порой оставаться бесстрастной…
Саймон Мидкиф, закутавшись в пальто, в перчатках и с намотанным на шею шарфом, дремал в кресле-качалке на крыльце коттеджа. Поля шляпы почти целиком скрывали его лицо, и мне внезапно захотелось задать совсем другой вопрос.
– Саймон!
Голова его дернулась, водянистые глаза растерянно заморгали.
– А?
Он отер ладонью рот, и на шерстяной перчатке блеснула ниточка слюны. Стянув перчатку, Саймон запустил руку внутрь вороха одежды, извлек очки и нацепил на нос.
На лице его отразилось узнавание.
– Рад видеть вас в добром здравии.
Цепочка, прикрепленная к очкам, покачивалась парой петель у висков, бросая на лицо едва различимые тени. Кожа на лице была бледная, тонкая, как бумага.
– Мы можем поговорить?
– Да, конечно. Наверное, лучше зайти в дом.
Мы вошли в гостиную с крохотной кухней в углу и одной-единственной смежной дверью, которая, думаю, вела в спальню и ванную. Мебель из сосны, покрытая лаком, выглядела так, словно ее сработали в домашней мастерской.
Вдоль плинтусов рядами стояли книги, обеденный и рабочий стол были завалены кипами бумаг и блокнотов. В углу гостиной – с десяток коробок, размеченных археологическими обозначениями.
– Чаю хотите?
