— Разговор длился четырнадцать минут, — задумчиво сказал он. — Мориссоно упоминал, что общался с Феррисом?
Я отрицательно покачала головой:
— Ни слова.
— Хорошая работа, солдат, — похвалил Райан и выделил строку желтым маркером.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Полчаса.
— Есть! Семнадцатого января Феррис звонил Каплану.
Райан поменял список звонков из зоомагазина на листок со звонками Каплана из дома.
— Двадцать две минуты. Может быть, Феррис просил Каплана сбыть скелет на черном рынке?
— Звонок совершен через три дня после того, как Феррис беседовал с Мориссоно.
— Точнее, через три дня после разговора Ферриса с кем-то из монастыря.
— Действительно. — Об этом я как-то не подумала. — Но беседа длилась почти четверть часа. Скорее всего, Феррис разговаривал с Мориссоно.
Райан поднял вверх указательный палец:
— Предположение — мать ошибки.
— Ты сам это придумал? — спросила я.
— Анжело Донья.
— А он?
— Посмотри в Интернете.
Я взяла на заметку.
— Вскрытие Ферриса состоялось шестнадцатого февраля, — произнес Райан. — Когда Каплан отдавал тебе фотографию, он сказал, сколько времени она находилась у него?
— Нет.
Мы вернулись к спискам. Несколькими строчками ниже мне попался знакомый номер с кодом Израиля. Я встала и проверила свою записную книжку.
— Восьмого января Феррис разговаривал с ИОД.
— С кем конкретно?
— Я не знаю. Здесь номер коммутатора.
Райан выпрямился.
— Как думаешь, почему он звонил?
— Может быть, захотел вернуть масадский скелет?
— Или продать.
— Не исключено, что Феррис искал документы.
— Зачем они ему?
— Чтобы подтвердить подлинность скелета.
— Или взвинтить цену.
— За эти кости и так можно было выручить целое состояние.
— Когда ты впервые разговаривала с Блотником, он упомянул, что знает о скелете?
— Нет.
Райан снова выделил строку маркером.
Прошло еще полчаса.
Часть факса была смазана. У меня болела шея и горели глаза. Я встала и походила по комнате. Внутренний голос подсказывал, что пора заканчивать. Впрочем, я редко к нему прислушивалась, поэтому, вернувшись за стол, продолжила работу. Сердце билось в такт моему дыханию.
О! Еще кое-что.
— Десятого Феррис снова звонил Каплану.
— То есть кто-то со склада Ферриса десятого числа опять звонил Каплану, — поправил Райан.
То ли из-за головной боли, то ли из-за усталости, но его придирки и уточнения стали меня раздражать.
— Я вообще не обязана этого делать, — рявкнула я.
Мой приятель удивленно посмотрел на меня.
— Извини. Просто устала, — буркнула я, подошла к мини-бару и достала диетическую колу.
— Девятнадцатого Каплану снова поступил звонок от Ферриса, — сказал Райан мне в спину.
Я посмотрела в распечатку.
— Двадцать четыре минуты. Обсуждали что-то важное?
Моя бедная голова просто раскалывалась. Райан заметил, что я массирую виски. Он положил руку мне на плечо.
— Заканчивай, ты и так мне здорово помогла.
— Все в порядке.
Райан убрал волосы у меня со лба.
— Кое-чего удалось достичь.
— Правда? — Головная боль окончательно победила меня. — За пять часов мы выяснили, что Феррис звонил Каплану, а Каплан — Феррису. Большое дело. Это и так было известно. Каплан уже рассказывал.
— Зато мы не знали, что Феррис звонил Мориссоно.
Я улыбнулась:
— Мы не знали, что Феррис звонил в монастырь.
Райан поднял ладонь:
— Мы молодцы!
Обессилено хлопая его по ладони, я локтем задела колу. Большие дела требуют большого беспорядка. Кола капала со стола на пол. Пока я бегала за полотенцем, Райан спасал распечатку. Вытерев стол, мы разложили бумаги сушиться на полу в ванной.
— Прости, — заикаясь произнесла я.
— Перерыв на сушку листов, — объявил Райан. — Давай перекусим.
— Я не голодна.
— Тебе нужно поесть.
— Не хочу.
— Хочешь.
— Ты прямо как моя мама.
— Правильное и своевременное питание — гарантия хорошего здоровья.
— И здоровенькой помру.
— А это не ты придумала.
— Ну и что?
— Тебе нужно поесть, — повторил Райан.
Сил сопротивляться у меня уже не было.
Мы ужинали в ресторане отеля. Я чувствовала себя скованно, нервы были на пределе.
Разговаривали на личные темы. О его дочери, о моей. Никаких убийств. Никаких скелетов. Как Райан ни старался завести деловой разговор, у него ничего не вышло.
Мы поднялись наверх. Райан поцеловал меня у двери. Я не пригласила его войти. Он не настаивал.
Этой ночью я долго не могла заснуть. Не из-за головной боли и не из-за дерущихся под окном кошек.
Я не люблю присоединяться к разным группировкам. Поэтому никогда не состояла ни в юношеской лиге, ни в Клубе садоводов, ни в Обществе любителей батата. Если бы я даже пристрастилась к спиртному, то не вступила бы в Общество анонимных алкоголиков. Ничего не имею против союзов. Просто решаю проблемы собственными силами.
И тут мне ужасно захотелось напиться.
Общество анонимных алкоголиков в раз окрестило бы меня своим потенциальным клиентом. Чепуха. Выпить бутылку вина еще не означает кончить жизнь в клинике. Все относительно. Жизнь движется по спирали.
В один день ты — королева бала. В другой у тебя даже нет повода встать с кровати. Одну ночь ты спишь как младенец, другую не можешь заснуть, ворочаясь и размышляя. Почему?
Эта была одна из таких скверных ночей. Час за часом я лежала, уставившись на москитную сетку, и думала, где находится конец спирали. У Аллаха? У Христа? В бутылке?
Почему я нагрубила Райану? Конечно, мы потратили несколько часов впустую. Разумеется, я предпочла бы разбираться со скелетом. Но Райан-то здесь при чем? Почему я вдруг так сильно захотела колы? И в итоге разлила ее. Помешав при этом Райану продолжить работу.
Я вырубилась после полуночи. Мне снились бредовые сны. Телефоны. Календари. Имена. Даты. Райан на «харлее». Джейк, гоняющий шакала по пещере.
В два часа я проснулась, изнывая от жажды. Налила стакан воды и присела на край кровати. Что означают эти сны? Просто следствие головной боли и усталости? Или подсознание пытается помочь мне?
В конце концов, я заснула. Но еще не раз просыпалась, путаясь в постельном белье.
33
Не могу сказать, что проснулась с голосом муэдзина. Но примерно в это время.
Всходило солнце, пели птицы, головная боль ушла. И демон внутри меня тоже угомонился. Я собрала списки номеров с пола ванной комнаты, приняла душ и нанесла макияж. В семь позвонила Райану.
— Прости за вчерашнее.
— Ты нежный цветок, добрая фея, дитя любви и…
— Как ты только меня выносишь?
— Разве ты не самое прекрасное и внимательное существо в моей жизни?
— Да уж, само собой.
— И сексуальное.
— Я могу быть и настоящей врединой.
— Да, но ты ведь моя вредина.
— Я уже одета.
— В атласные трусики?..
Парню можно позавидовать. Никогда не сдается.
За завтраком позвонил Фридман. Каплан захотел поговорить о Феррисе. Фридман предложил заехать за Райаном, а мне оставить «форд». Я согласилась.
Вернувшись к себе, я набрала номер Джейка, но тот не взял трубку. Наверное, еще спит.
Подождать? Ни за что. И так два дня потеряно.
Я поехала в «Иерусалим пост». Припарковавшись, проверила, не следят ли за мной. Офис газеты находился в Западном Иерусалиме, районе определенно не для туристов. И вообще здесь было опасно. Грязный квартал с кучей гаражей и свалок.
Здание напоминало авиационный ангар. Я прошла по длинному низкому коридору с выдолбленной надписью «ИЕРУСАЛИМ ПОСТ» на одной из его стен.
После многочисленных проверок меня направили в подвал. Смотрителем архива оказалась женщина лет сорока с бледными губами. Судя по корням крашеных волос, она не посещала парикмахерскую уже несколько месяцев.
