— Shalom.
— Shalom.
— Вы храните старые статьи?
— Да.
— Мне нужны материалы о Масаде.
— Такие имеются.
— Я бы очень хотела взглянуть.
— Сегодня?
Она разговаривала со мной как с маленьким ребенком.
— Да.
— У нас собраны материалы еще с тех времен, когда газета называлась «Палестин пост».
— Понятно. — Я мило улыбнулась. — Мне спешить некуда.
— Вы не сможете забрать их домой.
— Конечно-конечно, я понимаю.
— У вас есть два документа, удостоверяющие личность?
Я показала паспорт и удостоверение работника Северокаролинского университета. Она проверила оба.
— Вы пишете книгу?
— Мм… — промычала я неопределенно.
Она указала на один из столов:
— Подождите здесь.
Обойдя свою конторку, мадам Архивариус подошла к серому металлическому шкафу, выдвинула ящик и достала большущую папку. Положив ее передо мной, она улыбнулась:
— Работайте, дорогая.
В папке находилось множество вырезок. Сбоку каждой страницы была подписана дата. В некоторых местах слово «Масада» обвели в кружок.
К полудню я выяснила три важные вещи.
Во-первых, Джейк не преувеличивал: кроме короткого упоминания во время пресс-конференции после второго сезона раскопок, о пещере больше нигде не говорилось. Причем в ноябре 1964-го «Иерусалим пост» даже создал специальную колонку, посвященную Масаде, где Ядин описывал все сенсационные находки. Мозаики, манускрипты, синагоги, купальни, скелеты из дворца. И ни слова о костях из пещеры.
Во-вторых, Ядин знал о свиных костях. В марте 1969 года вышла статья, в которой он упоминал, что среди человеческих останков находились и кости животных — например, свиней. Причем автор предположил, что свиней привезли в Масаду, чтобы помочь справиться с мусором.
Этого я не поняла. Почему бы мятежникам просто не выбросить мусор за пределы крепости? Пусть бы римляне с ним и разбирались.
Кроме того, в интервью 1981 года археолог сказал, что человеческие останки из «пещеры-2001» могут принадлежать и не только евреям, так как рядом с ними обнаружены свиные кости.
В-третьих, Ядин заявил, что радиоуглеродный анализ никогда не проводился. А в том же интервью, где упоминаются свиные кости, он говорит, что подобный анализ никто не просил проводить, а делать его за свои деньги он не собирается. Об этом его высказывании вспоминал Джейк.
Я откинулась на спинку стула и задумалась.
Судя по всему, Ядин сильно сомневался, что ребята в пещере были еврейскими повстанцами. И он никогда не посылал образцы на радиоуглеродный анализ.
Но почему? Не так уж дорого это стоит. Почему Ядин вел себя так странно? Неужели он точно знал, кто именно захоронен в пещере?
Я начала складывать страницы обратно в папку.
А может, Ядин все-таки провел радиоуглеродный анализ? Мог ли кто-нибудь переправить скелет в Париж, чтобы спрятать его там? Чтобы помочь ему исчезнуть навсегда? Я уже знала, куда ехать дальше.
Как и при первом визите, я еще раз отметила сходство кампуса Израильского университета со всеми другими кампусами в мире. Воскресным днем на территории не наблюдалось ни души.
Однако парковка все равно была забита под завязку.
Поставив машину, я поспешила прямиком в библиотеку, уточнив, где находится отдел периодики. Попав в него, я попросила журнал «Радиоуглерод», номера за период начала шестидесятых.
Заняв кабинку для индивидуальной работы, начала пролистывать статью за статьей.
Прошло чуть менее часа. Я выпрямилась, уставившись на свои записи — как ученый, который сделал открытие, но еще не понимает его смысла.
Сдав журналы, я уехала.
Джейк открывал ворота целую вечность. Его глаза припухли, а на левой щеке образовалась сосудистая звездочка.
Пока мы шли в квартиру, я буквально дрожала от нетерпения. Драм отправился на кухню. Я еле дождалась, пока он набрал воды в чайник и поставил его кипятиться.
— Чаю?
— Да-да. Тебе знаком журнал «Радиоуглерод»?
Джейк кивнул.
— Я бегло просмотрела некоторые номера в университетской библиотеке. В период между шестьдесят первым и шестьдесят третьим годами Ядин посылал образцы с раскопок в Бар-Кохба в кембриджскую лабораторию.
— Откуда конкретно?
— Из пещер около Мертвого моря. Но это не важно.
— Угу, — кивнул Джейк, опуская чайные пакетики в кружки.
— Я думаю, он посылал образцы на радиоуглеродный анализ.
— Ага.
— Ты слушаешь меня?
— Конечно.
— Кроме того, я просмотрела материалы о Масаде из архивов «Иерусалим пост».
— Очень интересно.
— В интервью восемьдесят первого года Ядин говорит репортерам, что не его дело инициировать проведение такого анализа.
— И что?
— Ядин противоречит сам себе.
Джейк зевнул.
— Он ведь уверял, что ни один образец из Масады не был направлен на радиоуглеродный анализ, так?
— Насколько я знаю.
— Но Ядин посылал образцы с других раскопок. И не только он. В тот период многие археологи использовали лаборатории других стран. Например, вашингтонскую.
— Сливки или сахар?
— Сливки.
Мне захотелось дать Джейку по шее.
— Ты говорил, что в шестидесятые члены кнессета были убеждены, что некоторые скелеты из Масады вывезли за границу.
— Шломо Лоринец.
— Ну вот видишь? Лоринец мог оказаться прав. Останки из «пещеры-2001» вполне имели возможность быть вывезенными из Израиля.
Джейк налил в кружки воды и протянул мне одну из них.
— Странный скелет?
— Да.
— Это только догадка.
— В своем дневнике Хаас указывает, что общее количество костных фрагментов — двести двадцать, правильно?
Джейк кивнул.
— Скелет нормального взрослого человека состоит из двухсот шести костей. Получается, Хаас не посчитал наш загадочный скелет.
Драм промолчал.
— Очевидно, Хаас никогда не видел скелет, — сказала я. — А почему?
Джейк посмотрел на меня:
— Потому что его отправили в Парижский музей?
— Добро пожаловать обратно на землю, Джейк.
Он хотел что-то сказать, но я еще не закончила.
— Зачем держать все это в секрете? Почему именно Музей истории человечества? Они не проводят тест на радиоуглерод. И отчего целый скелет? К тому же тот, который лежал отдельно. Ведь нужен всего лишь маленький образчик. Ядин никогда не упоминал о нем. Хаас никогда его не видел.
— Я же говорил с самого начала, что все не так просто.
— Ты сказал, что собираешься прямо спросить «Защитников веры», у них скелет или нет. Звонил им?
— Дважды.
— И?
— Должны перезвонить, — произнес Джейк с сарказмом.
С помощью ложечки я выжала в кружку чайный пакетик.
— Чай может стать горьким, — сказал Джейк.
— Я люблю крепкий.
— То есть горький?
— Вижу, ты совсем проснулся.
Мы оба добавили сливки и размешали.
— Что там с ДНК-тестом? — поинтересовался Джейк.
— Я несколько дней не проверяла почту. Интернет в отеле — это просто кошмар какой-то.
Я не соврала, только все равно не ожидала результатов так скоро. По правде говоря, вообще не очень-то их ждала. Ни скелет, ни странный зуб сравнивать было не с чем.
— Когда я посылал образцы из гробницы, то попросил обе лаборатории прислать результаты на твой адрес.
У Джейка снова началась паранойя? Я промолчала.
— Давай попробуем на моем компьютере, — сказал Джейк и направился к столу.
Почему бы и нет? Взяв с собой кружку, я подошла к ноутбуку. Ответы уже пришли на мой ящик, причем из обеих лабораторий.
Сначала я открыла письмо с отчетом по поводу костей из гробницы. В нем находилась информация, которая для меня мало что значила. Затем просмотрела результаты ДНК-теста скелета и странного зуба.
Сначала я удивилась. Потом задумалась. Я перечитывала последний абзац снова и снова. И никак не могла сообразить, что все это означает. Было понятно только одно. Я чертовски права насчет загадочного скелета.
И жутко ошибалась по поводу бесполезности ДНК-теста.
