Ничего серьезного?! Подойди поближе, я тебя отделаю так же, и ты по-другому запоешь!
— Я надолго останусь здесь?
— Это не мне решать. Будь моя воля, я бы вас уже выписал…
Выписал?! Да он издевается, говнюк! Откинул простыню, пощупал ноги. Марианна стиснула зубы. Пальцы прошлись по серии кровоподтеков, такое впечатление, будто в тебя молотком забивают гвозди. Заставил согнуть распухшее колено.
Вот гад! Убить бы его! Но утешайся тем, что у тебя ничего серьезного!
Врач развернул ее, осмотрел швы на затылке. Марианна опять легла на спину.
— Снимите халат, — велел он самым будничным в мире тоном.
— Это зачем еще?
Он остолбенел перед лицом столь неожиданного сопротивления.
— Чтобы вас выслушать, разумеется! И я хочу взглянуть на швы, которые вам наложили на бедро… Осмотреть и верхнюю часть тела тоже.
— Ни к чему.
— Послушайте, если вы хотите, чтобы я вас лечил…
— Мне ничего от вас не надо!
Доктор сам задрал на ней халат, Марианна подскочила. Схватила его за руку, резко оттолкнула. Потом одернула халат, подняла простыни, все одной свободной рукой.
— Что эта девка себе воображает, где она находится, а? — возмутился врач.
— Отстаньте от меня! Не хочу, чтобы на меня глазели старый урод и прыщавый толстяк!
Щеки молодого практиканта покраснели, как два помидора под августовским солнцем.
— В ваших же интересах успокоиться!
Эстье приготовился снова сдернуть простыню. Марианна мигом выпрямилась, невзирая на боль. Левой рукой схватила медика за шиворот, пригнула к матрасу. Глядя прямо в глаза, стискивала горло. Правой рукой взялась за дряблую массу, висевшую у него между ног, готовая раздавить ее, как спелый лимон. Ее излюбленная забава.
Медсестра в розовых сабо заверещала. Прыщавый толстяк отступил, разинув рот. Переживал, без сомнения, за своего патрона, на лице которого застыла гротескная гримаса. Но ни та ни другой не спешили на помощь.
— Слушай меня хорошенько, — прошептала Марианна, — Ты не дотронешься до меня без моего согласия…
Врач кивнул головой. Выдавил из себя какой-то звук, наверняка означающий «да».
— А сейчас я согласия не даю, усек?
Медсестра побежала за полицейскими. Марианна грубо оттолкнула доктора, тот отлетел к изножью кровати, опрокинув графин с водой. Явились двое полицейских. За ними — розовые сабо.
— Эта сумасшедшая напала на меня! — всхлипнул Эстье, отойдя на безопасное расстояние.
Теперь, перенеся фамильные драгоценности в надежное место, он заговорил по-другому. Марианна взглянула на двоих полицейских. Коротышка спрятался за спину поросшего волосами гиганта, в котором было без малого сто двадцать килограммов чистой мышечной массы.
— Хочешь, чтобы тебя уняли? — пригрозил колосс.
— Хочу, чтобы от меня отстали…
Он схватил Марианну за левое запястье, ввинтился в него своей огромной ладонью. Марианна вскрикнула от боли. Полицейский достал наручники и приковал ее запястье к металлическому бортику кровати.
— Вы не имеете права приковывать обе руки! — орала Марианна во всю силу легких.
— Заткни пасть! — выскочил откуда ни возьмись коротышка.
Эстье злорадно улыбнулся ей.
— Если ты, старикан, еще раз дотронешься до меня своими грязными лапами, я не знаю, что сделаю!
— Не подходите к ней, — посоветовал гигант. — Решила подохнуть — это ее проблема…
— Сделаю укол успокоительного этой фурии…
— Да отвянь ты!
Медсестра в розовых сабо приняла оскорбленный вид. Эстье подошел со шприцем наготове. Марианна дернулась в наручниках изо всех сил, невзирая на вывихнутое запястье. Но игла все-таки вонзилась ей в левую руку.
— Да усрись ты! Усритесь вы все!
Они ушли из палаты, а Марианна все продолжала вопить в пустоту. Проклиная всю землю, весь белый свет. Всем досталось: врачам, медсестрам, полицейским, судьям, вертухаям. Даже ее старикам.
Потом ее веко отяжелело. И она мгновенно провалилась в небытие.
Пока не вернулись образы, в каком-то смутном состоянии то ли яви, то ли сна… Сколько времени была она погружена в полную тьму? Минуту?.. Три часа?..
Не в силах определить, длится ли еще день, или уже наступила ночь, она долго металась между двумя кошмарами. Один реальный: эта палата, где она прикована, как дикий зверь. И другой. Такой же реальный. Образы прошлого, всплывающие на поверхность, как мертвые тела, которые хотели утопить в пруду, но которые в конце концов всплывают с илистого дна…
…Застенок. Ангельский лик. Побои, оскорбления. Разодранная в клочки крыса на тарелке. Холод, пронизывающий до костей, изнуряющая боль. Нескончаемые часы агонии. Стальная проволока, что впивается в омертвевшие члены. Вечно прерываемый сон.
И смерть отказывается прийти и освободить ее…
…Марианна открыла глаза. Оба глаза. Сжала кулаки. Ландшафт в серых тонах за черными прутьями решетки. Воспоминания преследуют ее даже во сне. Вот уже больше года.
Теперь прибавились другие. Когда было хуже: в первый раз или во второй?
Ее изнасиловали. Хуже ли это несказанных страданий, которые длились три дня? Трудно сказать. И еще остается будущее. Худший ее враг — завтра.
Это начнется снова. И не прекратится никогда. Ведь даже смерть не хочет забрать меня. Хотя я принесла ей столько даров, столько жертв! Может быть, именно поэтому она и не хочет меня забирать. Потому что я — лучшая из ее поставщиц на всей земле. Потому что в двадцать один год я уже скормила ей пять тел.
Но я больше не хочу. Теперь мой черед! Приди за мной. Забери меня в ад. Дай мне руку, помоги перейти порог.
Главный комиссар Фрэнки, должно быть, отъехал от тюрьмы. Придется поискать кого-то еще, кто исполнит вместо меня его смертоносные замыслы. Если бы только я сразу сказала «да»! Если бы не набросилась на эту суку Соланж! Все из-за тебя, Эмма! Фантом ты несчастный!
Нет, Марианна. Ты одна во всем виновата.
Она попыталась освободиться. Только выбилась из сил. Рычала, как дикий зверь, заключенный в клетку. Ногами, плечом пыталась выбить ограждение. Пока изнеможение вкупе с болью не заставили ее сдаться. Она сетовала на то, что пришла в этот мир. Проклинала мать. Отца. Всех богов ада. Снова потоки слез, только они и остаются ей верны, они — ее единственные друзья в самые тяжелые моменты.
— Кончится ли это когда-нибудь? — прошептала она.
Дверь в палату отворилась, словно в ответ на ее призыв. Она повернула голову. Настоящий шок. Чистая радость. Простая, животная, первозданная радость.
— Даниэль…
— Привет, красавица.
Он поставил спортивную сумку Марианны на старое кресло, обитое кожей. Она приподнялась, Даниэль взял ее лицо в ладони. Нежно отер слезы. Марианна не могла его обнять, даже дотронуться до него не могла.
— Я не мог прийти раньше, Марианна. И эти два кретина перед дверью не хотели меня пускать! Я им сказал, что привез твои вещи… И должен допросить тебя по поводу того, что случилось в карцере… Тебя приковали за обе руки?
— Ну да! Может, попробуешь сделать так, чтобы меня освободили? Хочу обнять тебя…
Марианна слышала, как Даниэль в коридоре спорит с полицейскими.
— Она напала на доктора! — рассказывал коротышка. — Она опасна…
— Я ее хорошо знаю! Сейчас она спокойна… Может быть, снимете наручники?
— Ей и так хорошо! — возразил гигант.
— Не будьте занудами! Пока я здесь, вы ничем не рискуете…
Они дискутировали еще несколько долгих минут. Колосс наконец сдался и проследовал за Даниэлем в палату. Рявкнул на Марианну, как на свою собачонку:
— Я тебя спущу с цепи, пока надзиратель здесь! Но мой тебе совет: веди себя тихо!
— Хорошо, — покорно пробормотала Марианна.
Ради того чтобы руки ее обрели свободу, она бы ноги лизала полицейскому. Он отстегнул оба браслета.
— Хотите, чтобы я остался?
— Нет, — отвечал Даниэль. — На меня она не накинется, уверяю вас.
— Как будет угодно, — проворчал гигант, пожимая плечами.
