— Нет. Лучше не привлекать к себе внимания. Мы ее сцапаем, как только она высунет нос на улицу… Без шума, если возможно.
— Что она там делает столько времени?
— Полагаю, кофе пьет, — улыбнулся Фрэнк. — Надеюсь, хотя бы хороший…
Марианна пила уже третью чашку.
А если просто им позвонить? Я могла бы объяснить, что… Смехотворно. Нет другого способа, кроме как сдаться. Или оставить Даниэля погибать. Поскольку с Портье и его кликой он долго не протянет в арестном доме С.
Хозяин подошел к ней:
— Желаете еще чего-нибудь, мадемуазель?
— Да… Коньяку, пожалуйста. Нужно взбодриться.
— Без проблем! Коньяк — верное решение!
Он вернулся с маленькой колбочкой. Марианна расплатилась деньгами комиссара.
— Вы из каких краев? — завел разговор бармен.
— Из С., — ответила Марианна со странной улыбкой.
Бармен порылся в памяти:
— С.? Это где тюрьма?
— Вот именно, — кивнула Марианна.
Бармен всматривался в ее лицо. Немного помятое. Будто ее били. Будто она явилась из преисподней. Он вернулся за стойку, поболтать с завсегдатаем. Марианна взглянула на часы, висевшие над видавшими виды латунными башмачками. 8:45. На площади становилось оживленнее.
Насладись хорошенько, Марианна, этими последними мгновениями. Она дала себе еще несколько минут. Пока часовая стрелка не коснется девяти. Залпом выпила коньяк. Закрыла глаза, ощущая жжение в горле, потом все ниже и ниже, в самом нутре. Зверская штука.
Она встала. Хозяин помахал ей рукой, пьяницы обернулись. Она остановилась перед стеклянной дверью, оглядела окрестности.
Несколько припаркованных автомобилей, среди них два-три фургона разъездных торговцев, готовых сбагрить какое-нибудь барахло местным недотепам. «Лагуны» не видать. Она наконец вышла и поковыляла в направлении, указанном симпатичным дальнобойщиком.
Очень скоро слезы ослепили ее.
Ради тебя, любовь моя.
«Пежо» медленно двинулся с места. Следовал на некотором расстоянии.
— Дорога расчистится, и мы рванем, — прошептал комиссар. — Притормозим и сцапаем ее.
— О’кей, — ответил Лоран.
Они пересекли весь город, сильно отставая от молодой женщины.
— Кажется, ей трудно идти, — заметил Филипп.
— Должно быть, ушиблась, когда прыгала со стены…
Копы увидели, как она остановилась у жандармерии.
— Что она там забыла? — изумился Лоран.
— Ей, наверное, страшно проходить мимо людей в мундирах.
— Идиотизм! — возразил Филипп. — Им, поди, и в голову не придет, что она расхаживает прямо у них под окнами…
Лоран припарковался у какого-то дома, но мотор выключать не стал. Все трое наблюдали, как Марианна стоит на тротуаре, опустив голову и сунув руки в карманы.
— Что же она такое затеяла? — разозлился Лоран. — Кончится тем, что ее опознают!
— Ты прав, — сказал Фрэнк. — Поехали, быстро!
— Что? Но не станем же мы ее хватать прямо перед жандармерией!
— Поехали, говорю!
Марианна наконец решилась и вытерла слезы. Пошла дальше, с сердцем уже за решеткой. Страх прилипал к телу, как туман к стеклу. Не станут же они колотить меня, раз я пришла сдаваться! Даже будут рады попасть на первые полосы газет, эти жандармы из богом забытой дыры!
Тогда она услышала шелест шин по асфальту и обернулась. Ей была незнакома машина, которая мчалась прямо на нее. Черный «пежо». Но она различила три силуэта внутри. Наконец поняла. Попыталась ускорить темп, но бежать на одной ноге невозможно. Визг тормозов резанул по ушам. Фрэнк и Филипп выскочили из салона, как чертики из коробочки. Марианна, почти уже у решетки жандармерии, худо-бедно продолжала путь. Ее догнали без труда, и Фрэнк сунул ей ствол под ребра.
— Без глупостей, Марианна… Садись в тачку…
Ее потащили к машине, она вырывалась. Стрелять тут не станут, она это знала.
— На помощь! — заорала она. — На помощь!
Но ее уже засунули в автомобиль. Фрэнк без церемоний пихнул ее на заднее сиденье и сам притиснулся к ней, а Филипп сел впереди. Лоран нажал на акселератор — не слишком резко, чтобы не привлечь жандармов. Марианна яростно дергала ручку. Напрасно. Лоран заблокировал все дверцы. Филипп повернулся, чтобы помочь Фрэнку справиться с ней. Комиссару удалось прижать ее лицом к коленям, и, пока он давил ей на затылок, Филипп надел наручники. Нелегко укротить такую фурию в тесном салоне машины! Но тигрица была побеждена. Она приникла к грязному стеклу, отдышалась, закрыла глаза. Короткая передышка. Фрэнк грубо развернул ее к себе.
— Шах и мат, — заявил он.
Она пыталась уйти от его змеиного взгляда, плакать тоже поостереглась. Пусть бы, вдруг возникла мечта, жандармы пустились за ними в погоню. Схватили их. Арестовали. Все, что угодно, только не испытать на себе ярости Фрэнка, на лице которого сохранились следы от табурета из цельного бука. Марианна прижалась к окну. Дорога разворачивалась в обратном направлении.
— Останови, — вдруг приказал комиссар.
Они остановились в совершенной глуши. Марианна вспомнила ужасающие образы своего сна.
Но нет, они не зароют меня посреди леса. Нет, я им слишком нужна.
«Пежо» двинулся по безлюдной, тенистой лесной тропинке, потом встал.
Первые капли дождя расплющились на ветровом стекле. Плохое предзнаменование. Лоран разблокировал двери, и Фрэнк выбрался из машины. Обошел ее, открыл дверь со стороны Марианны:
— Вылезай…
Поскольку та отказывалась двинуться с места, Фрэнк схватил ее за руку и выволок силком; двое его подручных тоже вышли. Похоже, они не знали, что задумал шеф, но подчинялись ему беспрекословно. Фрэнк толкнул Марианну на дорогу, та неловко упала: колено в очередной раз подвело ее.
Фрэнк поднял ее за шиворот, заставил пройти вперед, подальше от шоссе. Стиснул рукой затылок и грубо толкал вперед. Потом остановился.
Марианна не узнавала его лица. Жесткое, как обледенелая скала.
Фрэнк залепил ей такую пощечину, что едва не вышиб мозги. Но она удержалась на ногах, каким-то чудом. Посмотрела ему в глаза.
— Ты не слишком хитра, Марианна! Было детской игрой найти тебя!
— Тебе просто повезло! — дерзко возразила она. — Я разбила колено, прыгая со стены…
— Повезло?!
Он расхохотался. Это звучало, как скрежет ножовки, разрезающей сталь.
— Скажи мне, Марианна, куда ты собиралась идти с шестьюдесятью евро и вывихнутой коленной чашечкой?
Ей не была любезно предоставлена возможность ответить. Она получила удар кулаком и на этот раз отведала влажной земли. Коленка опять вывихнулась в обратную сторону, она заорала.
Филипп на несколько мгновений закрыл глаза. Чтобы отстраниться от почти невыносимой картины. Марианна лежала на боку, согнувшись пополам. Фрэнк поднял ее за волосы, поставил на колени. Новый вопль. Она попыталась встать, он не дал. Дождь припустил сильнее, Марианна стиснула зубы. Дуло «Магнума-357» уперлось ей в лоб.
— Долго ты еще собираешься играть с нами, Марианна?
— Нет, — прошептала она, косясь на ствол.
— Нет? — возликовал шеф. — И правильно!
Филипп отвернулся, а Лоран взирал на ярость своего друга не моргнув глазом. Тот снова поставил Марианну на ноги и прижал к стволу ближайшего дерева. Так сильно, что сучок впился ей под лопатку, пропоров кожу. У нее перехватило дыхание, она открыла рот, чтобы закричать, и ощутила вкус револьверного дула. Ужасный металлический вкус. Человек, державший этот револьвер, смотрел ей в глаза своими зелеными глазами. В них полыхала безумная ярость.
— Ты этого хочешь? — вопил комиссар. — Хочешь, чтобы я нажал на курок и все кончилось?
Марианна колебалась. Наконец покачала головой, едва-едва, чтобы револьвер случайно не выстрелил.
— Если я спущу курок, твоя башка взорвется! Твои мозги разлетятся в разные стороны… И знала бы ты, как мне хочется спустить курок, мать твою!..
Она снова покачала головой. Фрэнк вынул оружие из ее рта. Марианна подумала, что это конец. Но Фрэнк натерпелся страху. Стресс копился всю ночь и теперь должен был излиться. На нее. Он схватил ее за горло, пригвоздил к коре. Сучок еще глубже вонзился под лопатку.
