— А если…
— Если — что? Вы собираетесь попросить меня это сделать за вас?
— Нет, я…
— Я не наемная убийца, надзиратель. Даже если бы я умертвила Париотти, вы бы этого не вынесли. Вы питаете ненависть в глубине души, это нормально… Но скорбите вы сильнее. Забудьте об этом, Жюстина. Поверьте мне… Вы испортите себе жизнь. А вы этого не заслуживаете. Вам по-другому следует сразиться с ней. Вашим собственным оружием.
— Вы правы. Сама не знаю, зачем я сюда пришла…
— Ничего страшного. И потом… Что-то мне говорит, что эта мерзавка когда-нибудь за все заплатит.
* * *
Фургон все еще стоял на площадке для пикников. Лоран, не отрываясь, смотрел на часы. Фрэнк в заднем отделении ухаживал за Марианной, Филипп ему помогал. Ей промыли рану на голове, рассеченную бровь и разбитую верхнюю губу. Сбитые костяшки на всех десяти пальцах. Она не противилась.
— Переоденься. В таком виде ты не сможешь войти во дворец. У тебя и без того лицо как у боксера…
Фрэнк вынул из сумки полную смену одежды. Филипп подивился предусмотрительности и спокойствию шефа. Мужчины отвернулись, Марианна осторожно сняла одежки, запятнанные ужасом. Фрэнк воспользовался случаем и тоже надел чистую рубашку. Похоже, он повсюду возит с собой целый гардероб. Лейтенант предложил мятную жевательную резинку, единственное в их распоряжении подкрепляющее средство.
К Марианне понемногу возвращался дар речи, но она пока ничего не рассказывала. Выглушила пол-литра минералки. Сильный мятный вкус жевательной резинки немного перебил горечь желчи во рту. Все это она сопроводила «Кэмелом».
Лоран, сгорая от нетерпения, тоже забрался в фургон.
— Похоже, дело идет на лад, — констатировал он.
— Дай ей еще немного времени, — попросил Фрэнк. — Ей здорово досталось…
Марианна рассматривала фаланги своих пальцев: кожа на них полопалась, как на перезрелых плодах.
— Я забила его насмерть, — прошептала она. — Забила насмерть…
Не сводила глаз со своих рук, причинивших смерть. Глядела с отвращением. Потом вывалила все подряд. В совершенном беспорядке. Им было трудно уследить за рассказом. Что прокурор смотрел порнуху, бросил ей в голову пепельницу. Та разбилась вдребезги, осколки по всему полу.
— Главное: он мертв, а ты до сих пор жива, — заключил капитан, выказав потрясающую способность к синтезу.
— Он… Он сказал, что никогда не трогал детишек… Говорил искренне. Отрицал до самого конца…
Она подняла глаза на Фрэнка. Хотела залезть ему под черепную коробку. Но он оставался непроницаем.
— Думаешь, в таких вещах легко признаваться? — в свою очередь спросил он.
— Когда тебе тычут ствол в физиономию, признаешься в чем угодно…
— Нет, Марианна. Он боялся, что его осудят, если он выложит все эти ужасы.
— Извращенец! — поддакнул капитан. — Привык выкручиваться, разглагольствовать!.. Работа у него такая!
— Ты солгал мне, Фрэнк? — спросила она с целым кортежем угроз в голосе.
— Нет, не солгал. Иначе зачем бы мы это все затеяли?
— Чтобы добыть досье Шарона, может быть…
— Ты его прочла? — вдруг забеспокоился он.
— Нет. Перевернула несколько страниц, но… Я только искала имя. Нужно прочесть, да?
— Скажем так: сейчас тебе не до того, у тебя другие дела. А лучше не читать вообще. Там содержится конфиденциальная информация, и… чем меньше ты знаешь…
— …Тем лучше для меня… Поняла.
— Хорошо. Надо ехать, мы должны прибыть в П. до восьми утра.
Лицо Марианны вдруг исказилось. До нее дошло, что это еще не конец. Будто бы ее дух на краю пропасти намеренно стер из памяти вторую часть договора.
— Я не хочу туда ехать! — вскрикнула она, бросая на Фрэнка умоляющий взгляд.
Тот нахмурился. Лоран возвел глаза к небу.
— Как так? Ты уже выполнила половину миссии, нужно идти до конца…
— Я не смогу! — заорала она в полный голос.
Так громко закричала она, что Филипп выронил стаканчик с кофе.
— Я не хочу ехать туда! Хватит и этого!
— Вот именно: хватит! — подхватил Фрэнк ледяным тоном. — Ты поедешь туда и закончишь работу!
Ее эбеновые глаза вновь застилали слезы. Руки опять дрожали.
— Я выдохлась… Я ранена… — стонала она. — Я ни за что не смогу выстрелить в эту женщину…
— Ты найдешь в себе силы, — заверил Фрэнк, добавив в голос капельку меду. — Я в этом уверен. В любом случае у тебя нет выбора.
— Так что, поехали? — буркнул капитан. — Надо поторапливаться.
Марианна вдруг бросилась к Фрэнку, повисла на нем, сминая в отчаянии его безупречную рубашку. Теперь она плакала безутешно. На несколько мгновений Фрэнк закрыл глаза.
— Фрэнк! Пожалуйста!
Он сделал глубокий вдох. Потом отпихнул ее без всякого снисхождения.
— Прекрати! — крикнул он. — Ты сделаешь то, что от тебя требуется! Тут и обсуждать нечего!
— Прошу тебя! — твердила она, заливаясь слезами.
Марианна пыталась прикоснуться к нему. Как тогда, ночью. Но Фрэнк держал ее на расстоянии. И продолжал бичевать словами:
— Марианна, ты теряешь время попусту! Думаешь, получится играть мной под тем предлогом, что мы с тобой переспали? Я, представь себе, уже и думать об этом забыл…
По глазам Марианны он понял, что глубоко уязвил ее. И продолжал изображать неприязнь:
— Это было ради развлечения. И нечего меня умолять. Мне плевать, что ты там чувствуешь!
— Ты сволочь!
— Именно так! Жаль, малышка, что разочаровал тебя. Не забывай, что двое моих парней ведут наблюдение в С.! Твой мужик выйдет сегодня утром… Если ты не сделаешь то, чего от тебя ожидают, мне достаточно позвонить — и они его сцапают на выходе из тюрьмы. Понятно, Марианна!
Фрэнк снова встряхнул ее, и взгляд девушки наконец ожесточился. Она уже не умоляла, она ненавидела. Фрэнк толкнул ее на банкетку. Марианна взвыла от бешенства.
— А теперь хватит нам капать на мозги! Лоран, трогай. Мы и так потеряли достаточно времени.
Марианна, скорчившись на банкетке, перемалывала в себе смесь презрения, страха и разочарования. Долго придется над этим трудиться, нелегко усвоить такой урок. Филипп сидел совершенно бледный, комиссар положил ему руку на плечо, стиснул чуть крепче, чем надо:
— Что-то не так, Фил?
— Да нет…
— Хорошо… Сваришь нам еще кофе? Марианне, думаю, надо чем-нибудь подкрепиться…
* * *
Лоран идеально вписался в узкий кармашек. Заглушил мотор. Обернулся к шефу:
— Здесь подойдет?
— Даже очень, — ответил комиссар.
Марианна лежала не шевелясь с того самого момента, как они отъехали от площадки для отдыха. Разве только выкурила добрый десяток сигарет, превратив «рено-трафик» в пробирку с канцерогенами.
— Приехали, — объявил Фрэнк. — Дворец — в конце проспекта. Три минуты ходьбы… Я снова дам тебе ствол. Мы будем ждать тебя здесь… Мобильник при тебе? Напомни номер.
— Иди ты на хрен…
Фрэнк схватил ее за шиворот, стащил с банкетки:
— Советую тебе сменить тон.
— На хрен твои советы…
— Прекрати это! Ты не можешь сейчас отказаться. Иначе — сама знаешь, что будет с твоим мужиком…
Лоран и Филипп перекочевали назад, чтобы быть поближе к шефу, в случае если их орудие обратится против них самих. Но Марианна не шевелилась. Просто смотрела на него неотрывно, жестко. Оникс против изумруда. Лоран взглянул на часы. Напряжение на командном пункте становилось невыносимым. Наконец Фрэнк ее отпустил.
— Сделай работу, и я не трону его.
— Только попробуй тронуть, и я тебя убью. Вколочу в пол, как того Обера.
Фрэнк старался найти убедительные доводы:
— Послушай, нужно выполнить миссию до конца… Иначе получится, что ты зря завалила Обера.
— Я прикончила одного. Это было предусмотрено первоначальным договором. Теперь я имею право соскочить.
Комиссар, осаждаемый нервным тиком, переминался с ноги на ногу. Марианна держала себя на удивление холодно и была, как никогда, полна решимости.
