получить свои.
Она закрыла балконную дверь и прошла в комнату. Бросила взгляд на экран ноутбука. Горело извещение о новом сообщении в электронной почте.
support_for_you: На два дня Вам предоставляется доступ в интернет. Вы можете найти волнующую Вас информацию и узнать много интересного об участниках проекта.
P.S. Вы все еще не поняли? Я не воровал и не крал рукопись, Ваш отец сам мне ее отдал.
Тут эхом пронеслись в сознании слова Демьяна о том, что доступ в интернет получал и Макс. А когда она проникла в комнату Демьяна, то увидела работающий поисковик. Значит, парням уже предоставлялся доступ к сети и они успели найти нужную информацию. Теперь пришел ее черед. Одна мысль перебила другую: организатор проекта виделся с отцом. Это было до клиники или после? А возможно, и в ее стенах. Но факт есть факт, они были знакомы. Лера вспоминала свое детство и пыталась воссоздать лица знакомых отца. Но ничего не вышло, потому что он ни с кем не водил дружбы.
Она открыла поисковик в браузере и вбила номер больницы, где наблюдался отец. Страница быстро загрузилась. Лера бегло прочитала, что лечебница уже десять лет как закрыта и это здание хотят снести. Далее перешла ко вкладке с отзывами, чтобы прочитать больше информации о причине закрытия этого заведения.
Ужасные условия в палатах. Мой дядя провел в этих стенах около года. Я его навещал каждую неделю. И что я видел: безразличные лица медицинского персонала, отвратительная еда, а потом узнал и о странных методах лечения. Главврач недавно дал показания в суде о большом количестве самоубийств, которые произошли в его больнице. Хорошо, что я перевел дядю в другую клинику, и он избежал такой печальной участи.
Последний раз данные обновлялись аж семь лет назад. Никакой информации после. Лера задумалась: «Что потом произошло с пациентами и врачами?»
Самоубийства.
Врач из города Прейли упомянул в тот осенний вечер, когда она его навестила, что ее отца постигла та же участь. Неужели над ним ставили какие-то запрещенные эксперименты и применяли малоизученные методы лечения? А может, это все опыты над сознанием во время сна?
Она продолжила читать. Интервью одному из репортеров давал врач из той же больницы. Мужчина лет пятидесяти с вычерченными черными бровями и серьезным лицом рассказывал следующее:
Скрытые махинации и утаивание информации о больных – это домыслы репортеров. Все наши архивы по запросу может изучить любой родственник больного. Мы предоставляем всю информацию, и каждую неделю лечащий врач пациента может в отведенные для этого часы пообщаться с родственниками. Не стоит забывать, что методы, которые мы используем, давно применяются в Европе, и, насколько я знаю, весьма успешно.
Лера не понимала, о каких методах говорил врач и что именно происходило за закрытыми дверями этой больницы. Было ясно: история покрыта плотным слоем тайн и пока только один человек может пролить свет на темные секреты прошлого.
– Алло, это опять вы? Я вписал ваш номер в телефонную книгу. Девушка, ну как вам не стыдно названивать старому человеку?
Лера поняла, что врач отца раздражен ее звонком, но не подала виду и сказала:
– Извините за назойливость! Но я нашла упоминание о том, что больница, в которой вы работали, закрыта. Главврача вызывали в суд для дачи показаний о самоубийствах больных. Еще есть упоминание о запрещенных методах лечения…
– Государству было выгодно нас закрыть. Списать как ненужный товар. Вот и искали причины. Собрали досье о самоубийствах, но вы же знаете, в такого рода заведениях это не редкость. А они преподнесли это как факт того, что мы, врачи, вынуждали пациентов так поступать.
– Хотите сказать, это случайные обстоятельства?
– Несомненно, деточка. Вам даже не представить того, что мы видели каждый день. Шизофрения, маниакальный психоз и паранойя. Как вы думаете, среди них все отдавали себе отчет в своих действиях?
– Простите. Я, наверное, слишком резко выразилась.
– Методы? Таблетки, инъекции и отделение физиотерапии. Вот и все запрещенные методы. Перестаньте верить в бредни репортеров.
– Извините. Я просто запуталась… – Лера сделала паузу, пытаясь вспомнить, что еще хотела спросить, и продолжила: – Еще можно уточнить: а заболевание отца, оно возникло случайно или это в генах?
– Диагностику я проводил давно, но результаты хорошо помню. После всех сделанных тестов, анализов и магнитно-резонансной томографии головного мозга, могу сказать абсолютно точно – наследственное.
– Значит, я тоже могу заболеть?
– Сколько вам?
– Двадцать семь лет.
– Ну, не сейчас, может, лет через десять. Не беспокойтесь. Есть методы, которые смогут затормозить или вовсе заблокировать заболевание.
– Я вижу странные сны. Не могу иногда отличить реальность и сон.
– Как интересно! Все как у главной героини в рукописи вашего отца. Не бойтесь. Это не паранойя. У нее другие признаки. Скорее всего, стресс и особая впечатлительность. Разыгралось воображение от увиденного, услышанного и прожитого. Расстройство сна – это еще не паранойя. Больные с паранойей одержимы идеей, она у них в центре внимания, а реальный мир отходит все дальше и дальше. Паранойя толкает больного постоянно видеть подтверждение своих идей, особенно там, где их нет. Такой человек не слышит доводов, способных разрушить его фантазии. Когда болезнь прогрессирует, параноик все дальше уходит от реальности и в итоге начинает жить в выдуманных мирах, окруженный собственным бредом.
– Мне не о чем волноваться?
– Нет, но лучше провести некоторые тесты для выявления заболевания и в случае чего принять превентивные меры.
Врач продиктовал адрес клиники, где можно было проконсультироваться по этому поводу. Лера машинально записала адрес, даже не посмотрев на листок бумаги, и отложила его. Она задумалась, были еще в ее семье какие-либо психические отклонения? Если это наследственное, то, возможно, веревочка вьется откуда-то из глубины прошлого.
2
Лера гуляла вдоль реки. Размеренное течение успокаивало, и ей казалось, что шла она уже около получаса. В тумане невозможно было разобрать, что находилось вдали, лишь на протяжении метров двадцати более-менее виднелась дорога. Вдруг ее взгляд уперся в деревянный подмосток. Небольшой пирс из подгнивших дощечек и лодка, качавшаяся на черных волнах. Лера подошла ближе и потянула за веревку, к которой была привязана лодка. Заглянув в нее, она увидела, как на дне барахталась и била красным хвостом о сиденье рыба.
– Девушка! Вы чего это?
Лера подпрыгнула от неожиданности, и сердце упало, словно она попала в воздушную яму. Развернулась и увидела мужчину в штанах с военным принтом и грязной майке.
– Вы меня напугали!
– Так что вы тут делаете? И как вообще сюда попали?
– Я нахожусь на проекте, писательском. Там чуть дальше поселок, мы пишем книги.
Лера вдруг поняла: вот он, тот момент, когда она может убежать из этого чертова поселка и вернуться к нормальной жизни. Но тут какой-то слабый голосок из недр сознания прошептал: «Значит, хочешь удрать от тех вопросов, которые мучили всю жизнь? Так и не разобравшись в своем прошлом, ты никогда не сможешь узнать, что написал отец!»
– Вообще-то, сколько сюда езжу, впервые набрел на живую душу. – Он улыбнулся, и его золотой зуб заблестел, выделяясь на фоне остальных.
– А вы тут что делаете?
– Рыбу ловлю да ежевику собираю. – Он протянул корзинку. В ней ровным слоем были уложены черные спелые ягоды. – Вам точно не нужна помощь?
– Нет. Я справлюсь, езжайте.
Лера смотрела, как незнакомец отвязал веревку, оттолкнулся ладонью от пирса и плавно начал гладить веслами темные волны. Его силуэт постепенно растворялся в белой дымке. Ее же еще долго не покидало ощущение того, что
