Иногда ей навстречу кто-нибудь попадается, но она упивается почти полным одиночеством. Таким благотворным для ее размышлений и вопросов. Тех, что беспрестанно терзают ее.
Наконец она добирается до паркинга, где осталось всего три машины. Правда, время уже обеденное, и уже не так много желающих погулять по лесу.
Но Хлое не очень хочется есть.
Ни голода, ни сна… Внутренние часы разладились.
Она сует руку в сумку за ключами от «мерседеса», поднимает голову. На фоне солнечного света замечает силуэт, прислонившийся к капоту ее машины.
– Нет…
Мужчина в черной толстовке с капюшоном и в дымчатых очках.
* * *
– Муж скоро будет, надеюсь. Но он отъехал довольно далеко, вы же понимаете.
Александр отпустил такси и ждет в большой гостиной.
– Может, я пока приготовлю вам кофе или чай?
– Спасибо, не стоит, – отвечает Гомес.
– Вы, наверное, голодны? У вас, конечно же, не было времени пообедать…
Он разглядывает ее с легкой усмешкой. Замечает, что она заскочила в ванную, чтобы поправить прическу и макияж. И даже успела переодеться. Сменила строгий наряд на куда менее целомудренный.
– Я не хочу вас беспокоить, – говорит он. – Лучше расскажите мне о Лоре.
Она опускается в кресло, прямо напротив копа, посылает ему обольстительную улыбку.
– Бедняжка Лора, – вздыхает она, запуская руку с безукоризненным маникюром в свои густые волосы. – Она не была создана для счастья…
– А в чем счастье?
Вопрос удивляет ее, она с любопытством смотрит в глаза Александра и тут же отводит взгляд. Гомес привык. Мало кому это удается.
– Не знаю… Создать семью, обрести определенное равновесие.
– Так вы представляете себе счастье? – удивляется майор.
– Ну да… а почему бы нет!
– Действительно, а почему бы и нет… Значит, Лора была не создана для счастья?
– Она была неуравновешенной. С учебой у нее не получилось, работала кассиршей в супермаркете.
Она сказала это с оттенком жалости и отвращения. Как если бы заявила, что Лора страдала заразной болезнью.
– Я знаю, что она была кассиршей, – подхватывает Александр. – Но мне бы хотелось знать, как она умерла. Она покончила с собой, но каким образом?
– Выбросилась из окна своей квартиры, с шестого этажа. Это ужасно…
Значит, это был не просто зов о помощи. Скорее, билет в один конец.
– Как вы думаете, почему она рассталась с жизнью?
Мадам Паоли пожимает плечами, наклоняется вперед, чтобы смахнуть воображаемую пылинку с носка своей туфельки. А главное, чтобы продемонстрировать глубокое декольте. Гомес не отворачивается от зрелища, и вдруг сам испытывает подобие жалости. Буржуазная дамочка, разгоряченная тем, что оказалась в обществе копа с замашками уличного бандита.
Но и женщина, которая наверняка страдает, раз выставляет себя напоказ первому встречному.
– Она оставила какое-нибудь объяснение, письмо?
– Нет, абсолютно ничего. Но она была неуравновешенной, я же вам сказала.
– Этого недостаточно, чтобы наложить на себя руки.
– Ее бросил парень… Согласна, это был жалкий тип, неудачник, конечно, но я думаю, на нее подействовало, что она осталась совсем одна. А потом она потеряла работу, и, сказать по правде, у нее были психологические проблемы.
– Какого рода?
– Она почти сошла с ума, как мне кажется, – шепчет мадам Паоли.
– В доме еще кто-то есть? – интересуется Александр.
– Простите?
– Мы здесь одни?
– Да, одни… А почему вы спрашиваете, майор?
В ее глазах переливаются огоньки, как на рождественской елке, Александр улыбается.
– Тогда почему вы шепчете? – тихо осведомляется он.
Мадам Паоли прочищает горло.
– Да, извините, сама не понимаю…
– Итак, она почти сошла с ума?
– Она ходила к психиатру.
– Это не означает, что она свихнулась, – замечает Гомес. – Знаете, куча народа ходит к психиатру.
– Знаю, да. Я и сама ходила.
Она снова зашептала. Он придвигает свое кресло поближе к ней, смягчает взгляд. Лучше подыграть ей в ожидании возвращения отца семейства.
– И почему же, мадам Паоли?
– Ну… мой муж изменил мне, вы понимаете…
Он готов был поспорить. Поспорить, что она выдаст ему что-то интимное в первые четверть часа беседы.
– Правда? Он что, тоже с ума сошел?
Она улыбается ему, чуть смущенная; ее щеки мило розовеют.
– Только сумасшедший может изменить такой женщине, как вы.
Мадам Паоли глупо хихикает:
– Как вы любезны!
– Вовсе нет, просто у меня глаза есть.
Она не ожидала, что все сработает так легко и быстро. И внезапно чувствует себя немного обескураженной таким поворотом событий.
– Итак, Лора обращалась к психиатру?
Мадам Паоли кивает.
– Но у нее-то действительно были проблемы. Она страдала паранойей, насколько я знаю.
– Да, это серьезно. И что она себе воображала?
– Массу всего странного.
– Она думала, что ее преследует какой-то незнакомец?
– Откуда вы знаете? – поражается она.
– Догадываться мое ремесло. Стоило мне вас увидеть, и я догадался, что вы страдали.
– Правда? Вы полицейский или?..
– Хороший коп тот, у кого есть чутье. Значит, она думала, что ее преследует незнакомец, что кто-то хочет ее убить?
– Именно. Она все время утверждала, что ее преследуют. Что к ней в дом заходят, что у нее что-то крадут. Но это было не настоящее воровство! Просто вещи, которые исчезали или оказывались в другом месте. Она даже ходила подавать жалобу, много раз! Но вы, наверно, в курсе? – соображает она.
– Да, это я знаю. А когда она вам все рассказала, как вы отреагировали?
– Мы с ней не так много разговаривали, в смысле она и я. Она доверилась мужу. Он понял, что сестра слетает с катушек, и убедил ее обратиться к специалисту… Вам не очень жарко? Мне кажется, в доме слишком натоплено.
– Может, вам передается мой жар, Люси? – намекает Александр с многозначительной улыбкой.
– Ваш жар? Но… Откуда вы знаете мое имя?
Она явно взволнована, не может подобрать слов. Попалась в собственную западню.
– Оно было на почтовом ящике… С кем же ваш муж вам изменил?
– С коллегой по работе. Я их застала. К тому же прямо здесь!
– Надо же, он не слишком изобретателен! Наверняка это было ужасно, – вздыхает Александр. – Вы знаете имя?
– Аннабель.
– Я имею в виду психиатра Лоры, – поправляется Александр.
– А… Сейчас уже не припомню. Муж говорил мне, но… Женщина, кажется, у нее свой кабинет в Валь-д’Уазе. Но вы мне так и не сказали, почему вас интересует Лора?
Входная дверь открывается, очарование момента мгновенно испаряется.
– А вот и мой муж, – объявляет Люси, запахивая жилет на корсаже.
* * *
Хлоя на несколько мгновений застывает. Мужчина отделяется от капота «мерседеса», становится к ней лицом, скрестив руки. Их разделяет метров двадцать, но она уже чувствует себя в его руках, обтянутых кожей. И начинает медленно отступать.
Один шаг назад. Второй, вроде бы случайный.
Его взгляд за солнцезащитными очками направлен прямо на нее. Шарф скрывает его подбородок и даже рот.
Это он, без сомнений.
Когда он делает шаг вперед, Хлоя разворачивается и кидается прочь по грунтовой дороге. Она бежит изо всех сил и начинает кричать. На помощь! Помогите!
Но только напрасно тратит силы, потому что вокруг никого нет.
Кроме него.
Она оглядывается. Он бежит, и быстрее, чем она. Опасно приближается.
Она не чувствует ни усталости, ни одышки. Только страх. Адреналин выплеснулся в кровь, и Хлоя несется вперед. Ужас так умножил ее силы, что она бьет все рекорды скорости. Вдруг она вспоминает, что в болтающейся на плече сумке лежит «вальтер». Надо его достать, но не замедляя бега.
Еще один взгляд назад. Никого. Он исчез из поля зрения. Она останавливается, выхватывает пистолет и чуть не роняет его, так она вся дрожит. На грани обморока, она не может дышать. Но помнит, что нужно взвести курок, прежде чем стрелять.
