Выбирает налево, бежит изо всех сил, несмотря на боль, которая ползет вверх по ноге. Прижимая сумку к животу, она несется, как шальная. Легкие горят, она начинает кричать, чтобы придать себе мужества.
Просто крик, даже не призыв о помощи.
Вдруг она замечает вдали темную массу и молится, чтобы это оказалась ее машина. Дрожащей рукой нащупывает ключи в кармане, нажимает на кнопку. Когда зажигаются огни, она чувствует неимоверное облегчение.
Наверное, это и есть счастье. Только длится оно всего несколько секунд.
Такова сама природа счастья.
Она кидается внутрь «мерседеса», тут же блокирует дверцы. Оборачивается, чтобы оглядеть заднее сиденье, и наконец заводит мотор. Часы на приборном щитке сообщают ей, что сейчас девятнадцать сорок девять. Она была уверена, что уже середина ночи.
Думала, что обречена на смерть.
Задний ход, быстрый маневр, чтобы выехать на дорогу. Хлоя ставит обогрев на двадцать семь градусов – максимум, – потом жмет на газ до отказа.
Но далеко она не отъезжает. Всего через километр ей приходится прижать седан к обочине. Долгие минуты она плачет, рыдания перемежаются криками. Она должна выплеснуть это, пока не задохнулась.
Наконец она утирает лицо рукавом куртки.
Успокойся, Хло… Надо уезжать отсюда!
Она опускает щиток, смотрит в зеркальце на свое грязное, исцарапанное лицо. И внезапно на нее накатывает дурнота сильнее всех прочих.
Что он сделал со мной?
Только теперь, оказавшись в безопасности, она осознает, что очнулась совершенно голой.
Он меня раздел. Он трогал меня. А может, и хуже.
Она расстегивает молнию джинсов, запускает руку между ляжек.
Она хочет знать.
Что эта мразь сотворила с ней, пока она была без сознания.
Снова льются слезы, ляжки смыкаются вокруг руки. Приступ тошноты выворачивает ей желудок, она едва успевает открыть дверцу и выплюнуть струю желчи.
Снова запирается в машине, продолжая дрожать.
Он меня изнасиловал.
Ощущение, что тело каменеет. Что оно умирает.
Ледяная жидкость течет в ее венах, теплая жидкость течет по щекам.
Что-то сломалось внутри.
И это необратимо.
Глава 39
Александр расплачивается за такси и выскакивает на улицу, под проливной дождь. Бежит к подъезду, набирает код и влетает внутрь, в укрытие.
Шаг у него тяжелый, он чувствует себя усталым, хотя провел почти весь день, не отрывая задницу от кресла. Когда он добирается до третьего этажа, рука вцепляется в перила. Человеческий силуэт скорчился у его двери. Уткнувшийся лбом в колени и дрожащий как осиновый лист.
– Хлоя?
Он помогает ей подняться, она падает в его объятия. На секунду замявшись, он все же прижимает ее к себе.
– Хлоя, успокойтесь… Что случилось?
Она не может говорить, только рыдает. Ее лицо в царапинах и подтеках, руки в крови. Она не разыгрывает спектакль.
Не отпуская ее, он открывает входную дверь и ведет ее в маленькую гостиную. Она цепляется за него, как за спасательный круг, дышит с трудом. Он решает не подгонять ее, а терпеливо дождаться объяснений.
– У вас совершенно замерзший вид… Сейчас приготовлю что-нибудь горячее.
Он убирает свое оружие в ящик, запирающийся на ключ, и поспешно идет на кухню.
Сердце колотится слишком быстро. Он предчувствует худшее, знает, что с этой женщиной случилось что-то серьезное. Если человек лишается дара речи, значит шок был жестоким.
Нагревает воду в микроволновке, достает чашку и чайный пакетик. Приносит все это потерпевшей.
Сидя на диване, Хлоя все еще плачет, уставившись на стену напротив. Белую стену, на которой висит портрет Софи.
– Выпейте, – приказывает он.
Она берет протянутую чашку, он замечает, что ее джинсы разорваны на правом колене. Он садится напротив, не сводя с нее глаз. Чтобы уловить малейшее выражение ее лица. Простой взгляд иногда может сказать так много…
– Что случилось, Хлоя? Расскажите мне, прошу вас.
Он снимает кожаную куртку, накидывает ей на плечи.
– Вы ранены?
По-прежнему молчание, ни слова. Она не смотрит на него, словно ей стыдно.
Стыдно чего?
Александр начинает понимать. Его охватывает глухая ярость.
– Вы правильно сделали, что пришли, – мягко говорит он.
– Я не знала, куда идти… Он повсюду!
Первые слова, наконец-то.
– Что он вам сделал?
Хлоя закрывает глаза, пытаясь рассказать невыразимое. Но рот отказывается выговаривать этот ужас. Тогда Александр берет ее за плечи, привлекает к себе. Так ей будет легче говорить. Если ей не нужно будет встречаться с ним взглядом.
– Скажите мне, прошу вас. Не бойтесь, – шепчет он.
Ничего особенного, мой ангел.
Но надеюсь, тебе понравилось.
Мне захотелось предвкусить тебя.
Я не ошибся. Выбор был хорош.
Вообще-то, я никогда не ошибаюсь. Или очень редко.
И каждая ошибка полезна, она нас учит. Заставляет нас делать новые успехи.
Ты была неосторожна, мой ангел. Так неосторожна! Решила, что лучше заблудиться в лесу, мое дорогое дитя… Какое легкомыслие!
Ты меня немного разочаровала, должен признать. Но я знаю, что ты больше так не будешь. Потому что каждая ошибка учит нас.
Хотя тебя это не спасет.
Отныне ты будешь жить с поселившимся в теле страхом.
У тебя красивое тело. Которым я мог восторгаться, не торопясь. Которое я мог трогать… Трогать и даже проникнуть в него.
И знаешь, это ведь было не в первый раз.
Ты такая красивая, когда спишь! Но я предпочитаю, чтобы твои глаза были открыты.
И в следующий раз ты будешь на меня смотреть, обещаю.
И мое лицо даже станет последним, что ты увидишь.
Последним образом, который ты унесешь в могилу.
Глава 40
– Пора идти, – мягко напоминает Александр.
Хлоя сжимает руки. Она все еще дрожит, хотя обогреватель накачивает в салон горячий воздух.
– Я не могу…
– Я буду рядом, я вас не оставлю.
Он открывает пассажирскую дверцу, Хлоя сидит неподвижно. Он берет ее руку в свою, она сопротивляется.
– Идемте, – повторяет он. – Обещаю, все пройдет хорошо.
– Я в жутком виде.
Александр грустно улыбается:
– Если вы сначала заедете в парикмахерскую и на маникюр, они вам ни за что не поверят!
Она выдергивает руку, бросает на него сердитый взгляд.
– Идемте со мной, Хлоя.
– Это ничего не даст!
Он присаживается перед ней на корточки, оставаясь на тротуаре.
– Вы мне доверяете? – спрашивает он.
Она просто кивает.
– Тогда послушайте меня… Вы должны подать жалобу, чтобы мы могли схватить эту сволочь и не дали ему больше никому навредить.
– Я уже подавала жалобу!
– Это другое дело. Сегодня вечером они отнесутся к нам всерьез, можете мне поверить.
– Но вы же коп! И я вам все рассказала…
Как объяснить ей ситуацию? Сейчас не время признаваться, что у него нет никакого права вести это расследование.
– Вот именно, я коп. И поэтому знаю, что нужно делать. А теперь идемте со мной.
Его голос стал настойчивей, и Хлоя наконец выбирается из машины. Гомес все еще держит ее за руку, опасаясь, что она сбежит. В момент, когда они уже заходят в комиссариат, она высвобождается из его хватки.
– Я должна буду пройти медицинское освидетельствование?
– Да. Иначе никак. Мужайтесь…
Не говоря ни слова, Хлоя разворачивается и идет обратно. Гомес перехватывает ее у двери, берет за плечи.
– Хватит уже, черт! Выбора нет, уверяю вас.
Она пытается вырваться, но он держит крепко.
– Хлоя, послушайте меня, пожалуйста. Если не остановить этого мерзавца, он пойдет дальше. Он от вас не отстанет. Вы слышите?
Она смотрит в сторону, стараясь сдержать слезы.
– Если вы не сделаете то, что я вам говорю, вы развяжете ему руки! Вы этого хотите? Чтобы он продолжал вас терроризировать?
