Он качает головой с видом слегка опечаленным и откровенно снисходительным.
– Только не говорите мне, что вы на это купились, Александр!
Гомес не отвечает, давая медбрату раскрыть свои карты.
– Вы его видели? Этого загадочного преследователя, вы его видели?
– Нет, – признается Александр. – Никогда.
– Одна Хлоя его видела! Откровенно говоря, мне ее жаль.
– Просветите меня, – приказывает майор. – Вы кажетесь настолько уверенным в себе…
– У Хлои приступ острой паранойи. Судя по тому, что рассказывала Кароль, это не в первый раз.
– Правда? – удивляется коп.
– Скажем так: у Хлои всегда были параноидальные наклонности. Вы понимаете, ощущение, что все плетут заговоры у нее за спиной, что люди ревнуют и завидуют ее успехам, что они хотят отомстить и желают ей зла…
Квентин сопровождает свою речь выразительной, слегка театральной жестикуляцией.
– Но тут она вступила в фазу бреда, что намного серьезней. Такое иногда случается. Как правило, субъекты, имеющие параноидальные наклонности, рискуют вступить в эту фазу ближе к сорока годам.
– А что это такое, параноидальный бред? – спрашивает майор.
– Говоря по-простому, это когда пациент создает целую систему, вполне логичную, но основанную на искаженной реальности.
– А еще яснее?
– Хлоя просто выдумала воображаемого преследователя.
– Вы хотите сказать, она лжет? Всем?
Они остановились, Квентин смотрит собеседнику прямо в глаза.
– Нет, Хлоя не лжет: она убеждена, что этот человек действительно существует. Я даже думаю, что на этой стадии она его видит. Как вы сейчас видите меня.
– А как вы объясните вещи, которые перемещаются у нее дома?
– Вполне возможно, что она сама их переставляет. Или уверяет себя, что их поменяли местами, пока ее не было. Она приписывает этому загадочному незнакомцу любое событие, пусть самое безобидное и пустячное. Мертвая птица на пороге дома? Ее точно подложил он. Рисунок на машине? Он нарисовал. Тачка, которая ехала за ней чуть ближе обычного? Опять он… Вы следите за моей мыслью?
– Но… А нападение?
Квентин присаживается на низкую ограду, тушит подошвой окурок. Гомес остается стоять рядом.
– Какое нападение?
– Хлое вкатили наркотик, и она очнулась совершенно голая посреди леса.
Медбрат опять сокрушенно улыбается:
– Готов поспорить, что не было ни одного свидетеля!
– Не было, но…
– Она была ранена? Были на ней следы насилия или… чего-то другого?
– Нет, – признает Александр.
– Не мне учить копа, что любое нападение оставляет следы, верно? Она утверждает, что была изнасилована… Она обращалась к медику, к медэксперту?
Гомес кивает.
– И что?
– И ничего, – уступает коп.
– Видите! Она все выдумала, – заверяет медбрат. – Это часть ее сценария.
– Тут, мне кажется, вы слегка перебарщиваете!
Квентин разглядывает здание-крепость за спиной майора.
– Учитывая те случаи, с которыми я ежедневно сталкиваюсь за этими стенами, могу вам сказать, что не нахожу в ее случае ничего удивительного. Я видел вещи куда более ошеломительные! Но с паранойей проблема в том, что пациент отказывается признать, что болен. Это стало бы крушением всех его убеждений, концом того мира, который он создал… Эти больные хуже всего поддаются лечению. У нас сейчас таких несколько. Я знаю, о чем говорю, можете мне поверить.
Гомес тоже присаживается.
– Хлоя яростно отталкивает всех, кто пытается объяснить ей, что она больна и должна лечиться, – продолжает Квентин. – Она считает их врагами. Именно так и случилось с Кароль. Я дал ей координаты специалиста, очень хорошего. Но когда Кароль попыталась убедить Хлою к нему обратиться, та воспротивилась. И до такой степени, что больше не желает с ней разговаривать… Хотя они двадцать лет были лучшими в мире подругами!
Александр прикуривает новую сигарету, и ему кажется, что у той странный привкус.
– Вы ведь спите с ней, не так ли? – бросает Квентин.
Коп не отвечает; медбрат воспринимает его молчание как признание и продолжает свой монолог.
– Заметьте, я вас понимаю, она и впрямь очень привлекательна! Я обратил на нее внимание в первый же раз, когда увидел. Она ослепительна. Но я тут же почувствовал, что она опасна.
– Опасна?
– Есть в ней что-то подспудное, – уточняет медбрат. – Я таких замечаю за километр! Это отчасти моя профессия, надо признать.
– Ладно… подводя итог тому, что вы мне сказали, Хлоя серьезно больна, и я ничего не могу для нее сделать.
– Вы теряете время, майор. Можете вести расследование хоть десять лет, вы никогда не найдете этого психопата. Потому что он существует только в голове у Хлои. И нигде больше. Поэтому, если вы действительно хотите ей помочь, постарайтесь убедить ее обратиться к специалисту. Желательно к хорошему.
– Судя по тому, что вы мне рассказали, эта миссия невыполнима!
– Кто знает… Любовь иногда творит чудеса!
Некоторое время они молчат, потом Гомес возвращается к теме:
– И все же в вашей теории меня смущает одна вещь… Вся эта история серьезно навредила Хлое: пост генерального директора уплыл у нее из-под носа, она потеряла своего парня, лучшую подругу…
– Верно. Хлоя причинила себе зло, вы правы. Она могла бы даже окончательно себя разрушить. Это и есть самоуничтожение.
Гомеса бросает в дрожь при мысли о попытке самоубийства, о которой Хлоя ему рассказывала.
– Но почему?
– Только хороший психиатр мог бы вам ответить! Кстати, Хлоя и сама этого не знает. Она действует бессознательно.
– Полагаю, она чувствует себя виноватой в несчастном случае, который произошел с ее сестрой, – делает попытку Гомес.
– Да, Каро мне рассказывала. На самом деле вполне вероятно. Может быть, она накладывает на себя наказание, потому что считает себя виновной. Она придумала себе палача и кару.
– Но почему сейчас? Почти тридцать лет спустя! Это не имеет смысла.
– Напротив, имеет, и еще какой. Все это случилось в тот момент, когда она должна была окончательно добиться успеха. Чудесный любовник, директорский пост… У нее было все. А у ее сестры больше ничего нет. Начинаешь понимать, Александр?
Гомес кивает, слегка удивившись этому неожиданному переходу на «ты».
– Так, мне пора возвращаться, – заявляет Квентин, глянув на часы. – Я не могу отсутствовать дольше. Но если тебе понадобится дополнительная информация, обращайся в любой момент.
Они встают, пожимают друг другу руки.
– Если я смогу помочь Хлое, то буду рад.
– Спасибо… Можешь оставить мне свои координаты?
– Да, конечно. Звони мне сюда или на мобильник.
Квентин диктует оба номера, Гомес прилежно записывает их в свой блокнот.
– А твоя фамилия?
– Варфоломей. Как святой Варфоломей! До скорого, Александр. И держи меня в курсе.
– Обязательно.
Медбрат возвращается в помещение больницы, Гомес провожает его глазами и медленно идет к машине.
Он приехал сюда, выслеживая подозреваемого. А уезжает с поселившейся в голове неуверенностью.
Глава 53
Они сидят в кухне друг против друга.
Александр задумчив и почти не открывает рта с момента, как они вернулись домой.
– Понимаю, что не очень вкусно, но у меня не было времени заехать в магазин, – извиняется Хлоя.
– Не важно. Все равно я не очень голоден.
– Ты чем-то недоволен?
– Нет, просто умотался.
Хлоя кончиком вилки вяло ковыряет содержимое своей тарелки. Она тоже не голодна.
Ни сна, ни аппетита… Батарейка под слишком высоким напряжением.
– А ты? Как день прошел? – спрашивает коп.
Хлоя пожимает плечами.
– Пора мне оттуда уходить, это становится невыносимым! Все хихикают у меня за спиной, все меня ни в грош не ставят…
Александр хмурится:
– Как это? Что они тебе сказали?
– О, ничего! – нервно улыбается Хлоя. – Они ничего не делают в лицо, ты же понимаешь! Но стоит мне повернуться спиной, тут они дают себе волю!
