А потом я поняла, что это напрасный труд. Похоже, ложь вообще больше не срабатывает. Наверняка потому, что я поклялась больше ею не пользоваться.
Понимаешь, у них есть свидетель. Кто-то, узнавший меня.
Я спрашивала себя, как они сумели так быстро меня найти, а теперь знаю: жена Мартена видела меня вчера утром. Через окно кухни.
Она меня опознала, как они говорят.
А что до Бертрана, они просто нашли связь. Потому что использовалось одно и то же оружие. А еще потому, что кто-то видел, как я выходила из его квартиры. Соседка, кажется. Через глазок.
Я наделала ошибок, столько ошибок. Мне не следовало торопиться, подготавливая свою месть, исполнение моего приговора. Но у меня не было времени!
Я вернусь и прикончу тебя.
Мне страшно. Так страшно, ты бы знал…
Я говорю с тобой, сидя на втором этаже Дворца правосудия. Рядом со мной коп, на запястьях наручники. Кто угодно может меня видеть.
Видеть, во что я превратилась, видеть, что Тень сделала со мной.
Кто угодно, кроме тебя, любовь моя.
Знаешь, это так больно.
Следователь – женщина, моложе меня.
Брюнетка с худым скуластым лицом и черными, глубоко сидящими глазами.
Адвокат назначенный, потому что я не знала, кого выбрать. Он тоже молодой. Точно новичок. Похоже, он вообще не понимает, что со мной случилось.
Я в очередной раз рассказываю свою историю. Не упуская ни малейшей детали.
Это занимает долгие-предолгие минуты, в течение которых следовательница внимательно меня слушает. Иногда она прерывает мой рассказ, чтобы задать вопрос или прояснить какой-нибудь момент.
И наконец я добираюсь до конца моего нелегкого повествования. Молясь, чтобы мне пришлось излагать его в последний раз.
Следовательница снимает очки, как-то странно на меня смотрит.
Каждое произнесенное ею слово неизгладимо впечатывается в мою память.
Мадемуазель Бошан, уведомляю вас, что вы находитесь под следствием в связи с предумышленным причинением смерти Филиппу Мартену. Иными словами, в связи с его убийством. А также убийством Бертрана Левассера. Я обращусь с запросом о предварительном помещении вас под стражу к судье по вопросам задержания. А также вы пройдете психиатрическую экспертизу.
Заключение под стражу. Значит, меня отправят в тюрьму.
Психиатрическая экспертиза. Значит, она считает меня сумасшедшей.
А ведь я ей все объяснила. Что это была законная самозащита. Что он убил тебя.
Майор Гомес покончил жизнь самоубийством. Голос ее холоден, когда она бросает мне это.
У кого-нибудь откроются наконец глаза?
Кто-нибудь наконец услышит меня?
* * *
Знаешь, я все перепробовала. Все.
Я повторяла сотню, тысячу раз. Я объясняла всеми словами, какие знала. А я их знаю много.
Но полагаю, дело тут не в лексическом запасе. У меня такое чувство, будто я в параллельной реальности. Они все смотрят на меня, как если бы я не принадлежала к их миру. Как если бы я не была нормальной.
Я говорила им, что он убил тебя, напал на меня и изнасиловал. Что он бы вернулся и прикончил меня. Что у меня не было выбора.
Я им говорила, что жертва – это ты. Это я. Что Мартен все организовал, срежиссировал, подготовил. Что он сделал все возможное, чтобы уничтожить меня.
Я раз за разом повторяла правду, чувствуя, что действительно скоро рехнусь.
Но никто меня не слушал. Может, они все в заговоре?
Знаешь, я начинаю всерьез об этом задумываться.
* * *
С тех пор как меня заперли здесь, дни проходят, и один неотличим от другого. Минуты тянутся, медленные, бесполезные и мучительные.
Иногда я мечтаю о том, что все это окажется кошмарным сном. Что я сейчас проснусь – и все снова станет нормальным. Как раньше.
Но я знаю, что это не кошмарный сон.
Или, скорее, да, кошмарный сон. Из тех, откуда нельзя выбраться.
Почему я? Почему ты?
Что я сделала, чтобы заслужить такое?
Теперь, когда я пообещала ей свободу, Лиза должна меня ждать, каждый день.
Сколько еще времени суждено ей страдать?..
* * *
Иногда я ненавижу тебя.
Потому что тебя нет рядом. Потому что ты бросил меня, оставил.
Потому что я одна, чудовищно одна, среди людей, которые не знают. Которые неспособны увидеть истину.
Я гнию в гнусной камере. Без конца обхожу ее по кругу. Часами, днями. Трусь об эти грязные стены, против которых бессильна.
Иногда я бьюсь о них головой.
Одна, до ужаса одна.
Ах нет, не совсем. Со мной еще страх. Он никогда не покидает меня. Как вторая кожа.
Я больше не боюсь Тени, только будущего.
Свет погасили, но я продолжаю свое хождение между окном и дверью. Между решетками и глазком. У меня даже не получается ровной окружности, не получается ходить кругами.
Наверняка потому, что я сошла с круга.
Свет погасили, но я не сплю.
Да и как я смогла бы? Ведь я не знаю, что они со мной сделают…
Глава 62
Как я смогу пережить это?
В тюрьме было тяжело. Ужасно. Неделями обдирать себе нервы о решетки, о колючую проволоку. Неделями изнывать на девяти квадратных метрах.
Это тяжело, да.
Но здесь настоящий ад.
Словно меня похоронили живой. Словно я лежу в гробу с широко открытыми глазами, чтобы ничего не пропустить в собственной агонии.
Долгой агонии.
Меня привезли сегодня утром. В фургоне, привязанную, как животное, которое отправляют на бойню.
Мне не сказали, куда везут. Только увидев здание, я поняла.
Поняла, что прибыла в конечный пункт путешествия. В свое последнее пристанище.
Сначала я увидела врача. Еще раз рассказала свою историю. С начала и до конца. У меня не очень хорошо получилось, должна признать. Из-за того, что все время приходилось повторять одно и то же, я начала сбиваться, сама себе противоречить. Я путаю даты, путаю имена и события.
Я так устала, любовь моя. Просто измотана.
Медик был вроде бы симпатичный. Улыбчивый, милый. И я опять начала молиться. Чтобы увидеть наконец в чьих-то глазах проблеск понимания. Человечности.
Чтобы услышать наконец из чьих-то уст слова освобождения. Простые слова.
Мадемуазель Бошан, вам здесь нечего делать! Вас сейчас выпустят!
Но услышала только путаные речи, вранье. Ужасы.
Параноидальный кризис… Нейролептики… Анксиолитики… Психотерапия… Прекращение дела… По решению префекта… Принудительное лечение…
Тогда я закричала.
Наверно, никогда в жизни я так громко не кричала.
Потом я захотела убежать. А поскольку психиатр отказывался открыть дверь, я ударила его. Думаю, я даже попыталась его убить.
Я больше не могла, ты понимаешь?..
Тут появились медбратья. Из было трое.
Здесь белые халаты сменили синюю форму.
Как ты хочешь, чтобы я сопротивлялась? Как бороться?
Они силой отвели меня в палату с прикованной к полу кроватью, стоящей посреди пустой комнаты. А потом, прежде чем сделать укол, привязали меня ремнями.
У меня было ощущение, что мозг вытекает из головы. Что он течет из ушей.
Ярость медленно улеглась, на смену пришло отчаяние.
С того момента я скулю. Я выплакала все слезы тела, которое скоро станет сухим и увядшим.
Вот уже много часов я плачу. Одна в своем гробу.
Где мои родители? Где мои сестры? Мои друзья? Все люди, которые знают меня, знают, что я не сумасшедшая.
Неужели они меня уже забыли? Или им не дают приблизиться ко мне?
Одна, в своем гробу. Приговоренная оставаться в нем до конца, я это хорошо поняла.
Поговорить не с кем, кроме тебя. Тебя, призрака.
Одна, в своем гробу.
Под кубическими метрами безразличия.
* * *
Они развязали меня. Но дверь по-прежнему заперта на ключ, а на окнах решетки.
Тогда я спряталась на полу, в углу этой погребальной камеры.
