Я дрожу, как животное. И не от холода, потому что здесь удушливо жарко. Дело в другом.
Меня снедает страх, пожирает отчаяние. И скоро окончательно переварит.
Они заставили меня проглотить какие-то лекарства. Выпейте, или мы снова вас привяжем.
Сволочи.
Полное ощущение, что я получила дубиной по голове. Мозг превратился в ватный ком, память заволокло. Мускулы по-настоящему мне не повинуются. Энергия потихоньку иссякает, как пламя свечи при недостатке кислорода.
Я знаю, где я. Я знаю, кто я. Я все чувствую, я ничего не забыла.
Силы покидают меня, зрение затуманивается.
Почему меня приговорили, хотя я всего лишь защищалась?
Почему меня заперли среди сумасшедших, хотя я не сумасшедшая?
Что со мной случилось, любовь моя?
Господи, да что же со мной случилось?..
* * *
Кажется, я задремала.
На несколько минут или часов. Откуда мне знать?
Здесь нет ни наручных часов, ни настенных. Единственные стрелки – те, которые они вгоняют нам в вены.
Больше никаких ориентиров. Только белые стены тишины. И иногда пробивающийся сквозь них дикий крик, который леденит меня до самого сердца.
Может, я опять уплыву в сон. А какая еще лазейка, чтобы отсюда выбраться? Какой еще выход, кроме смерти?
Надеюсь, что мне приснишься ты и я услышу твой голос. Я так его любила, твой голос…
Но думаю, что скоро его забуду.
Шум заставляет меня открыть глаза.
Ключ поворачивается в замке.
Они пришли накачать меня наркотой? Мучить меня?
Тихо-тихо я зову мать. Сжав кулаки, я шепчу: Мама, мама, мама! Приди за мной, ради бога! Это был несчастный случай, клянусь! Так не позволяй же им убить меня, умоляю!
Слабый свет пробивается в небытие, кто-то подходит ко мне.
Ну разумеется, белый халат. В любом случае здесь других нет.
Только они и сумасшедшие.
Я поднимаю голову, и внезапная радость захлестывает меня, переполняя до самых краев.
Знакомое лицо. Точка опоры, наконец-то. Надежда.
– Квентин!
Ликование придает мне неожиданные силы. Я кидаюсь в его объятия, хотя едва его знаю. В одно мгновение он становится моим единственным другом, моим светом, центром вселенной.
Я обнимаю его, вцепляюсь, как в спасательный круг, когда уже думала, что тону.
Я рыдаю на его плече, он проводит рукой по моим волосам.
– Квентин, если бы ты знал, как я счастлива тебя видеть…
Он по-прежнему молчит, только утирает слезы, бегущие по моим щекам. Но он улыбается мне. И мне от этого хорошо. Так хорошо…
Я снова пристраиваю голову у основания его шеи.
– Ты ведь выведешь меня отсюда, правда? Скажи, что выведешь меня отсюда, прошу!
Никогда я не вкладывала столько надежды в простую фразу.
Я глубоко дышу, пьянея от его запаха.
Древесного. С нотками мускуса.
И только тогда мое горло сжимается, а внутренности стягиваются в узел.
Вначале я не понимаю почему. Почему этот аромат вызвал у меня в голове такие жуткие картины.
Я вернусь. И прикончу тебя.
Я поспешно от него отстраняюсь, смотрю в глаза при неверном свете.
В его серо-голубые глаза.
Его улыбка становится шире, пока я пытаюсь отодвинуться.
– Добрый вечер, мой ангел… Знаешь, мне тебя не хватало. И я рад снова тебя увидеть.
Я делаю три шага назад, лопатки упираются в стену. Рот так и остался открытым в абсолютном ужасе.
Конец света.
Заперта в собственном гробу.
Но не одна, нет.
Вместе с Тенью.
Я сползаю по непроницаемой стене, пока не оказываюсь на полу. Стоять я больше не могу.
Он склоняется надо мной, легко прикасается к лицу.
Сопротивляться, оттолкнуть его… у меня больше нет сил. Проклятые таблетки.
– Ты превзошла все мои ожидания, Хлоя. Ты действительно само совершенство.
Его рука опускается на мою шею, чуть распахивает блузу.
Мое сердце сейчас взорвется, я чувствую. И надеюсь на это.
– Ты стала убийцей, мой ангел… Бедный Мартен, бедный Бертран! Ты понимаешь, что хладнокровно убила двух ни в чем не повинных людей, моя сладкая?
Моя голова раскачивается справа налево, пытаясь сказать «нет». Чтобы уйти от очевидности.
Я не могла жестоко убить двух невиновных!..
– Уверяю тебя, они были совершенно ни при чем. Никто мне не платит, нет никакого заказчика… Есть только я! Ты и я. И теперь ты здесь, я смогу заполучить тебя. Это будет длиться месяцами, может, даже годами… А потом я от тебя устану и выберу себе другую. И буду смотреть, как ты медленно подыхаешь в этих стенах.
Он выплевывает свой жгучий яд прямо в мое заледеневшее лицо. Со своей сияющей улыбкой.
– Я скажу им, кто ты! Я скажу им, что ты сделал!
Я пыталась закричать, но с губ слетел только жалкий лепет.
– Давай, сердце мое, говори им все, что захочешь. Сумасшедшим никогда не верят, особенно таким параноикам, как ты… Они решат, что ты включила меня в свой бред, потому что мы знакомы. И просто вкатят тебе еще большие дозы.
– Нет!
– Да, Хлоя. Слово чокнутой ничего не стоит. Они сделают вид, что принимают тебя всерьез, и увеличат количество препаратов… Здесь ты никто. Всего лишь буйнопомешанная, опасная преступница, которую признали невменяемой и не отвечающей за свои действия. Психически больная, которую следует изолировать, запереть, помешать причинять вред нашему прекрасному обществу… Ты получила пожизненное, дорогая. И никому больше нет до тебя никакого дела, кроме меня.
Не знаю как, но я нахожу в себе силы оттолкнуть его. Он падает на бок, я кидаюсь к двери. Бешено дергаю ручку, зову на помощь, пока не теряю голос, стучу в дверь кулаками.
Когда я оборачиваюсь, эта мразь разглядывает меня со своим бесноватым видом. Он тихо помахивает у меня перед глазами связкой ключей.
– Тебе это нужно, мой ангел? Подойди и возьми… Ну же, подойди! Хочешь лишить меня своего общества? Разве нам с тобой здесь не хорошо?
Мой затылок откидывается назад, череп врезается в запертую дверь.
Я хотела бы разбить себе голову. Чтобы больше не видеть его улыбку. Не слышать его голос.
Чтобы отправиться в гроб, где его не будет.
Ты получила пожизненное, дорогая.
Дозы успокоительного берут верх. Разъятые нервы изменяют мне. Я падаю около двери.
Сидя на кровати, он продолжает наблюдать за мной, словно проникает в меня одними только глазами.
– У тебя изменилось лицо, Хлоя. Однако, на мой взгляд, ты стала еще красивее, чем раньше… Наверняка потому, что сбросила эту чертову маску! Наконец-то ты избавилась от чувства превосходства, от того высокомерия, которое тебя портило. Теперь ты – это действительно ты… И действительно моя. Теперь я уверен, что ты будешь меня видеть. Ты будешь думать только обо мне. Я стану твоей вселенной в одном лице, ты хоть понимаешь?
Он усмехается, засовывает ключи поглубже в карман. Потом медленно идет ко мне.
Как бы я хотела исчезнуть! Как бы я хотела никогда не появляться на свет!
– И ты скоро потеряешь разум, Хлоя. Мало-помалу ты забудешь, кем была.
– Нет…
– Да, мой ангел. И я знаю, что ты меня полюбишь, как никого никогда не любила. Потому что у тебя буду только я.
Он поднимает меня, уносит в свое логовище.
Как оказывается, прямо позади кровати.
Я лежу на полу, на холодном кафеле, уставившись глазами в потолок.
Он говорит со мной, я его слышу. Но ответить не могу.
Я могу только плакать. Снова и снова.
Пока он медленно меня раздевает, как тряпичную куклу со вспоротым животом.
– Знаешь, ты первая, кто пришел ко мне сюда. Обычно они убивают себя, чтобы избавиться от меня. Но ты… ты не такая, как другие, ты исключительная. Ты самый прекрасный мой успех.
Я зову на помощь, слова умирают в глубине моего горла.
Пока он проводит своими губами больного психа по всему моему телу. По живому. Оставляя жестокие ожоги.
– Мой шедевр…
