комнаты. Полицейский был оснащен системой, похожей на ту, что используют
геймеры, чтобы свободно перемещаться по беговой дорожке. Виртуальная реальность закрывала ему глаза и уши. Встроенный блок время от времени выдувал ему в лицо холодный влажный воздух. Компьютерная программа была разработана группой исследователей, занимающихся изучением шизофрении, в Университете Лозанны. Элеонора приобрела все это симуляционное оборудование за целое состояние.
Перед ней полицейский резко обернулся. Видимо, он пережил свой первый «опыт.
— Ты видел, как ты одет? Тебе не стыдно ходить в такой одежде?
Николя проигнорировал мужчину, с которым только что столкнулся, и продолжил свой путь. Погружение было полным, все было хорошо сделано, но он полностью осознавал, что ничего вокруг него не было реальным. Разве шизофрения не должна заставлять верить в обратное? Что все окружающие элементы, напротив, являются правдивыми, включая то, чего не существует?
Тем не менее, он должен был признать, что его беспокоило, что все люди смотрят на него и упрекают его, как будто он бродит голым. И этот шепот в ушах был очень неприятен. Эти «тссс, тссс» казалось, исходили не от прохожих, а изнутри его ушей. Он, конечно, знал, что эти неприятности были частью программы, что всеми силами пытались вывести его из равновесия. Он постарался абстрагироваться от этого дискомфорта и сосредоточиться на знаке «Пляж, - который предлагал ему повернуть направо.
Там дорога внезапно стала странной. Она поднималась вверх. Точнее, тротуар поднимался, а дорога оставалась горизонтальной, так что он удалялся от нее, поднимаясь вверх. Два голоса, один высокий, другой более низкий, наложились на шепот. Они говорили очень быстро и на разных языках, тоном, как будто ведя тайный разговор, из которого были слышны лишь отрывки фраз. - Сделай, - Не делай, - Нас слушают, - Тсс, тсс»... Кроме того, он ясно слышал шумы дорожного движения. Посреди этой адской какофонии он понял, что только что миновал знак «Пляж, - и развернулся. Когда мимо него прошла женщина, Николя почувствовал давление на спине. Он резко обернулся. Женщина отступала назад, не сводя с него глаз, с жестким, полным упрека лицом. Невозможно, чтобы она его физически коснулась. Должно быть, это была психиатр.
— Не прикасайтесь ко мне, ладно? — бросил он ей. Я этого терпеть не могу.
В ответ он услышал только настойчивое «Тсс, тсс. - Николя больше не чувствовал себя в безопасности: его беспокоило, что психиатр может вмешаться извне. Люди вокруг него смотрели на него с недобрыми взглядами, но она, должно быть, тоже следила за ним. В наушниках, размахивая руками во все стороны, он, наверное, выглядел как идиот.
В какой-то момент знак указал ему переходить дорогу. Николя наклонился. Пешеходный переход находился далеко внизу, высота бордюра составляла добрых десять метров. Из-за странной перспективы и хлопьев, падающих вертикально в эту глубину, он почувствовал легкое головокружение. Необоснованный страх упасть заставил его отступить.
— Ты урод. Ты трус.
К нему быстро приближался мужчина, как будто хотел толкнуть его. Николя повернулся к нему лицом, угрожающе, и незнакомец продолжил свой путь. - Тсс, тсс, тсс... - Он вытер мокрое лицо, постучал по шлему и напомнил себе, что он всего лишь персонаж компьютерной игры. Тем не менее, он боялся сделать шаг. Все-таки высоко. Часть его мозга точно знала, что он не может пораниться, что он находится на беговой дорожке и ничего не рискует, но другая часть уверяла его, что, если он пойдет вперед, то тяжело упадет.
- Сделай это, - Tu das nicht, - Ты слишком много ешь, ты толстый, - Ты не будешь обедать, или я разозлюсь.
На этот раз он почувствовал, как пальцы впиваются ему в спину, и он опрокинулся в пустоту. Крик застрял у него на губах. Он резко снял шлем.
— Я просил вас...
Растерянный, он поискал психиатра. Она сидела в углу комнаты, в нескольких метрах от него. Она встала. Он протянул ей шлем.
— Вы... не трогали меня?
— Я не сдвинулась с места.
— Вы издеваетесь надо мной! Я чувствовал ваши пальцы на своей спине.
— Клянусь, что нет. Осязание очень редко используется в эксперименте, обычно это происходит только с очень восприимчивыми людьми.
Снимая с него оборудование, она добавила:
— Вы были далеко от пляжа и сдались. К сожалению, шизофреники не имеют такой роскоши. Вы пережили ускоренное накопление симптомов — голоса, постоянное ощущение, что за вами наблюдают, кинестетические ощущения — и быстро поняли, что что-то не так, но я оставлю вам возможность представить себе постепенное развитие болезни...
Она помогла ему спуститься. Он пошатывался, все еще дезориентированный.
— Чувство дискомфорта, которое незаметно нарастает неделя за неделей, мелкие странности, которые множатся с течением месяцев.
Забывчивость, шепот, отражение света, которое вы начинаете замечать время от времени на разных предметах и которое не имеет никакого объяснения... Ужасно то, что галлюцинации, убеждения, которые вы развиваете, могут быть очень распространенными или, наоборот, самыми невероятными. Нет никаких ограничений. Вы можете видеть, как песок течет в песочных часах. Вы можете начать копать ямы в своем саду, потому что думаете, что кроты хотят вам навредить. Или убедить себя, что все люди в зеленых очках, которых вы встречаете, — русские шпионы, которые хотят вам навредить.
Она выключила наушники и убрала оборудование.
— Что делать, когда вы видите или слышите вещи, о которых в глубине души знаете, что их не существует? Вы не смеете говорить об этом из страха, что вас осудят, вы замыкаетесь в себе, отстраняетесь от общества. Часть вас, которая является чудовищной, теперь может управлять вами без вашего ведома и заставлять вас вести себя странно. В конечном итоге это настоящая внутренняя гражданская война. С одной стороны, энергия, которую затрачивает первая половина вашего разума, чтобы сопротивляться галлюцинациям, потому что вы знаете, что они нереальны. С другой стороны, энергия, которую мобилизует вторая половина, чтобы эти галлюцинации стали реальностью. Ваша голова раскалывается надвое. Шизофрения...
Николя не мог в это поверить. Он действительно почувствовал руку, и по его телу пробежал дрожь. Он надел куртку. Он не заметил, но простоял на ковре больше двадцати минут.
— Поздно. Мне пора.
Элеонора проводила его до двери. Увидев его состояние, она не сомневалась, что попала в цель. За своей оболочкой он был более чувствительным человеком, чем казался. У нее сложилось впечатление, что он слишком бурно реагировал. Он был очень нервным, на ковре находился в состоянии повышенной бдительности. Начеку. Он повернулся к ней, положив руку на
