сказать, – согласился Нойко. – Хар выбрал служителей Хэдунги, через которых та получила возможность возвращаться вновь. Валерий Николаевич слишком поздно понял, что натворил, и отправил вас сюда при первой же подвернувшейся возможности, чтобы обезопасить окружающих. Ну и вас тоже.
– А сам он не порезался? – спросил я.
– Его хар не выбрал.
Нойко наполнил наши кружки крепким душистым отваром. Я отпил, с наслаждением прислушиваясь к теплу, которое начало расплываться по телу.
– А зачем лишать нас связи, делать пропавшими без вести и убийцами?
– То, что тебя полиция ищет, это случайность, из-за пропажи твоей жены, наверное. А остальные – да, мы специально подстроили пропажи.
– Зачем?
– Потому что домой вернутся не все, – спокойно сказал Нойко. – Для всех проще смириться с пропажей без вести, чем с погибшим в конкретной деревне. Узнай люди, что тут другие пропадают – и тут же начали бы ехать. Полиция, МЧС, волонтёры с журналистами… Только Хэдунгу кормить. Так её никогда не извести.
– А в кого стреляли полицейские в последний раз?
– В Хэдунгу, – ответил инженер, подливая мне чай. – А потом уехали с бледными лицами. Я их и не пускал, потому что было время обряда. Она каждый день набирает силу и перемещается по деревне. Приходится искать. А тут они.
– Но сейчас она слаба? – уточнил я.
Не отрывая от губ кружки, Нойко кивнул.
– Мне нужно на время покинуть Тамбей, – сказал я. – Это возможно?
– До следующего пробуждения Хэдунги, – ответил собеседник. – А куда ты собрался?
– Хочу поговорить с я нянгы.
– Рано, лучше завтра, – сказал Нойко. – Он ещё далеко, не успеешь добраться назад.
Сенгакоця (VII)
Звон колокольчиков вернул меня в реальность. Судя по скрипящим звукам, собеседник что-то записывал карандашом на бумагу.
– Ты ведь шаман, зачем таить? – спросил я. – Иначе, откуда у тебя Хэдунга и эти колокольчики?
– Ладно, – признался собеседник. – Можно сказать, я – врачующий тадебе.
– Мы знакомы?
– Отчасти, – подумав немного, ответил шаман. – Так ты поверил?
– В потустороннее? – переспросил я. – Трудно было не поверить, когда бездна пыталась тебя поглотить. А вот Нойко я до сих пор не верю.
– Почему? – воодушевился сиделка. – Ты что-то вспомнил?
Воспоминаний не было. Однако ощущение недоверия и даже отторжения к этому человеку присутствовало. Причин этих чувств я не мог назвать, но был уверен в их существовании и существенности. Что же между нами произошло?
– А с я нянгы ты в итоге встретился? – шептун задал новый вопрос, не дождавшись ответа на предыдущий. – Что он тебе сказал?
– Я хотел выяснить у него, куда пропадают люди, но… Не знаю, как-то спутанно всё…
Шептун отошёл куда-то и почти сразу вернулся.
– Держи, – сказал он.
Я неуверенно протянул руку.
– Да не бойся, страшнее Хэдунги уже ничего не будет.
В руку упало что-то прохладное. По форме напоминало клык животного с двумя сквозными дырочками сбоку. Материал быстро нагрелся. Поковырял ногтем предмет, понюхал. Было похоже на пластик.
– Зуб из пластмассы? – спросил я.
Вопреки ожиданиям, воспоминание не спешило возвращаться.
– Почти, – подтвердил шаман. – Но ты должен сам понять, что это. Для чего там дырки?
Я повторно ощупал клык.
– Даже не знаю, на шею вешать… – гадал я. – Приматывать к чему-то… Нитку продевать…
Последнее. Я держал в руках не просто клык – пуговицу.
Воспоминание седьмое: Камлание я нянгы
Очищая ото льда миллиметр за миллиметром последнее из семи тел, я размышлял об увиденном ночью. Кратковременный сон немного сгладил впечатление о непостижимой Хэдунге и заставлял гадать, не было ли увиденное каким-нибудь трюком Нойко? Однако, как ни силился, мне не удавалось подыскать разумное объяснение случившемуся. Следовало признать – нечто сверхъестественное существовало и на самом деле угрожало мне и оставшимся членам команды.
Их в Тамбей вернули работники газодобывающей компании. Для Ели и Вячеслава с Артуром всё выглядело неудачей – я пошёл за перстнем и попался, после чего уже начали искать их. Меня никто не осуждал. Конюкова выглядела подавленной, Рюмин отстранился ото всех, а вот Григорян продолжал грезить побегом.
Я попытался убедить его остаться, пересказав откровения Нойко, однако на него услышанное не произвело того впечатления, какое оказало на меня.
– И ты ему веришь? – спросил он, просеивая ледовую крошку в поисках артефактов. – Звучит как удачная легенда, чтобы удержать нас здесь. К чему такие сложности? Сначала говорит, семь дней у вас, а теперь, когда мы раньше захотели уехать, вдруг выясняется, что нужно сидеть до конца полярной ночи? Сначала говорит, Хэдунгу увезёте, а потом – вас смерть не выпустит.
– Зачем же ему так очевидно нам врать? – удивился я, пытаясь понять ход мыслей Григоряна.
– А вот чтобы мы все исчезли, – сказал он. – Это какой-то культ, секта как его, говоришь? Нуга?
– Нга, – поправил его стоящий наверху Рюмин.
Он передал Артуру план раскопа. Придерживая воротник подбородком, застегнул куртку на внешние пуговицы-клыки, не трогая молнию. Повреждённую руку Слава оставил внутри. Одёрнув одежду, покинул буровую.
Я взглянул на часы. Рабочий день закончился уже полчаса назад.
– Вот-вот, мы все посторонние – жертвы, как вон… – он покрутил указательным пальцем, описывая круг по распластавшимся в раскопе телам и вдруг привстал.
Григорян начал переходит от одних останков к другим, задумчиво почёсывая щетину. Он склонился над самым первым от лестницы телом и потрогал его лучевую кость. Затем грудную клетку с правой стороны и отшатнулся, глядя на меня округлившимися глазами.
– Ты зачем спрашивал про мой рост? – задал вопрос он.
Артур всё понял. И отказывался принимать. Он вновь ощупал скелет.
– Тут руку ломал… Эти два ребра…
Реставратор машинально провёл ладонью по собственной грудной клетке и осел на лёд, ухватившись за поручень лестницы.
– Нет… – шептал он, глотая воздух. – Невозможно…
Я отвлёкся от раскопок и встал, чтобы успокоить его, однако он этого не захотел.
– Не подходи! – заорал он во всё горло. – Этого не может быть!
Эхо крика несколько раз отразилось от металлических стен «Арктики». Из биологической лаборатории выбежала Еля. Она заглянула к нам через поручень, сбежала вниз по лестнице и подскочила к ползущему спиной к стене Артуру.
– Артур, что с вами? – спросила она, хватая его за лицо. – Смотрите на меня, Артур.
– Это он… – бормотал Григорян, указывая на меня. – Он всё знал… Мопед, я упал… Это он…
Конюкова бросила на меня непонимающий взгляд и вернулась к Артуру.
– Он сбросил вас с мопеда?
– Нет! Я упал подростком… Сломал руку и рёбра – вот тут! – кричал он, стуча себя в грудь. – А он знал, что это моё труп! Мой!
На
