чуть подалась вперёд.
— Мы уже достаточно вас узнали, чтобы поверить на слово. У нас необычное предложение.
— Вы это уже говорили. Заинтриговали.
— У нас есть старый Buick на обмен, — сказала Бриджет. — Нам за него ничего не нужно.
— Мне пока нравится, — сказал Бутч.
— Мы хотим, чтобы вы разобрали его на запчасти или отвезли на свалку и сжали в куб — чтобы его никогда не нашли.
— Чтобы тот, кто его ищет, — сказала Кресси, — продолжал искать.
— Да, мэм, — сказал я.
— Теперь я за тебя волнуюсь, дитя, — сказала Кресси.
— Не нужно, Кресси. Мы всё держим под контролем, — сказала Бриджет.
— Последние слова знаменитых, — сказал Бутч. — Но продолжайте.
Поставив пластиковый контейнер на журнальный столик, Бриджет сказала:
— Семьдесят пять тысяч долларов.
Невозмутимое выражение Бутча подсказывало, что люди нередко настаивают на том, чтобы заплатить за что-нибудь в разы дороже. Он отставил кофе: кружка в его огромных ладонях выглядела как чашечка для эспрессо.
— Explorer стоит лишь малую долю от семидесяти пяти тысяч.
— Мы доплачиваем за то, что вы не будете показывать прибыль в налоговой и не будете регистрировать продажу в департаменте регистрации транспортных средств, — сказала Бриджет.
Кресси сказала мужу:
— Они не хотят, чтобы их имена и машина были как-то связаны.
— Я понял, любовь, — заверил он её.
— Деньги не горячие, серийники не идут подряд — ничего такого, — сказала Бриджет.
Она открыла контейнер и высыпала на журнальный столик перетянутые резинками пачки банкнот.
Бутч Хаммер подался вперёд, опёр правый локоть на подлокотник кресла, подбородок положил на кулак и не меньше минуты смотрел Бриджет прямо в глаза — будто её радужки были дисками с данными, которые можно прочесть. Наконец он спросил:
— Откуда у вас эти деньги?
— Мы их украли, — сказала она и выдержала его взгляд. — Но не у тех, кто честно их заработал. Мы украли у наркобанды. Они ещё не знают, что деньги пропали, а когда узнают, не будут знать, кто их взял.
— Это вы так говорите.
— Да, так.
Ни один из них не отводил взгляда от другого.
— Так вы с Куинном — наркоторговцы?
— Нет, — сказала Бриджет. — Мы ненавидим таких. Если вы ещё можете представить меня одной из них, тогда посмотрите на Куинна как следует. Он — да ни за что на свете.
— Его я уже прочитал. А вот тебя понять сложнее.
— Я говорю вам правду.
— О, я это знаю. Но ты всё равно — загадка.
— Она немного похожа на меня, — сказала Кресси мужу. И подмигнула Бриджет. — Я тоже была той ещё зажигалкой, когда была в твоём возрасте.
Бутч Хаммер поднялся, на миг задержался у фотографий детей, потом подошёл к окну, отдёрнул край портьеры и изучил ночь так, будто дом могли держать под наблюдением.
— Есть ли в Explorer GPS? — спросила Бриджет.
Бутч отпустил портьеру на место, обернулся и покачал головой.
— Нет. Я купил её на разборке после аварии. В департаменте траспорта её сняли с учёта. Я ещё не поставил её обратно.
— Идеально. Тогда вы можете вести это в бухгалтерии так, будто вы её и не восстанавливали — только использовали на запчасти.
Бутч минуту ходил по комнате, останавливаясь то у одной вещи, то у другой, глядя на них с какой-то тоской — словно он собирался уйти и больше никогда сюда не вернуться. Казалось, он слишком велик для собственного дома.
Он вернулся в кресло, но уже не выглядел в нём удобно.
— От кого вы бежите, Бриджет?
— От ISA. Вы знаете, кто это?
Его выражение отвращения было ответом.
— Гестапо-лайт, — сказала Кресси. — Кто бы мог подумать, что такое вообще пустит корни в Америке?
Глаза Бутча — ярко-синие, как вспышка газового пламени, — казались окнами в огонь у него в голове.
— Почему они за вами охотятся? — Он перевёл взгляд на меня. — Из-за того, что ты написал в этом журнале с восклицательным знаком?
Бриджет посмотрела на меня, и я пожал плечами.
— Нет, сэр, не из-за того, что написал Куинн, — сказала она. — Мы с ним отправили запрос на «Узнай меня» точка ком, хотели выяснить своё происхождение. Компания сообщила ISA: в нашей ДНК есть что-то необычное.
Бутч Хаммер трижды с силой стукнул гигантским кулаком по своей массивной ляжке.
— Люди раньше воспринимали оруэлловскую книгу «1984» как предупреждение. А теперь — как руководство к действию. Ваше происхождение — ваше дело, а не дело ISA.
После паузы Бриджет спросила:
— Так мы договорились?
Кресси поднялась, взяла с подноса печенье и сказала:
— А номера, солнышко?
— Возьмём с Buick, — сказала Бриджет. — Они вообще-то от Porsche. Завтра поменяем номера на какие-нибудь другие. И будем менять каждые несколько дней — прежде чем те, что у нас стоят, успеют объявить украденными.
— Даже с учётом риска семьдесят пять тысяч — слишком много, — сказал Бутч. — Раз вы в бегах, вам нужны все деньги, какие есть. Давайте пополам: тридцать семь с половиной.
Бриджет кивнула на фотографии детей Хаммеров.
— Всё это образование наверняка стоило целое состояние.
— Все получили стипендии, — сказала Кресси. — Но было ещё множество других расходов.
— И один из них всё ещё учится, — сказала Бриджет. — Мы достанем деньги, когда понадобится — грязные деньги, которые сделаем чистыми. Для этой страны, возможно, надвигаются тяжёлые времена. Очень тяжёлые. Берите семьдесят пять. Это наше окончательное предложение.
Неохотно Хаммеры согласились.
Когда мы попрощались с Кресси и вышли наружу вместе с Бутчем Хаммером, он сказал:
— Когда-то казалось, что Тусон далеко от всех мировых столиц безумия… а теперь, может, уже нигде не далеко.
Он загнал Explorer в квонсет-ангар, и мы загнали следом Buick. Скрытые от улицы, мы переставили номерной знак на Ford.
В огромном гараже был гидравлический подъёмник и полный набор другого оборудования. Там было почти так же чисто и упорядоченно, как в доме по соседству.
Когда мы уже были готовы уезжать, здоровяк сказал:
— И ещё одно. Когда я восстанавливал эту девочку, я спилил номера с блока двигателя, а потом прожёг место — чтобы и призрака не осталось. Меня по ней не отследить,
