Воспоминание восьмое: Земляные олени и сихиртя
Поутру, которое здесь ничем не отличалось от ночи, коллег в комнате не обнаружил. Окликнул сначала Елю, затем Артура. Никто не ответил. После нашего неудачного побега, а точнее, из-за выяснившегося после него о телах в буровой, отношения между нами стали, непредвзято говоря, натянутыми. Струной не звенели, но напряжение уже ощущалось.
Можно было их понять. С точки зрения членов команды, попавшись Нойко, я не дал сбежать и другим, выдав их, зная о том, что все погибнут. Соответственно, и пропажу, а равно и смерь Славы Рюмина они повесили на меня. Прямо не говорили, но это чувствовалось.
И всё же я считал, что поступил правильно. Инженеру по бурению я не доверял, полагая, что он вёл какую-то свою игру, утаивая и искажая многое, но в одном он не лгал – в опасности Хэдунги. Если бы Григорян с Конюковой увидели её, у них бы сразу закончились все сомнения.
В темноте я включил фонарик и посветил себе на ладонь. Прозрачный порез снова вернулся. Луч света прошёл сквозь него и полосой упал поперёк тени моей руки на полу. Странность видел только я. Зоолог и реставратор не замечали дыры ни в моей ладони, ни у себя.
У Ели узким кольцом просвечивался указательный палец на левой руке, которую та порезала, извлекая проклятый хар из ножен.
У Артура насквозь просвечивалась длинная полоса, пересекающая всё тенарное пространство между большим и указательным пальцами правой руки прямо посередине.
Не оказалось их и в столовой. Я через силу жевал безвкусные, слипшиеся одним комком и принявшие форму тарелки макароны по-флотски.
Рабочих на завтраке тоже присутствовало немного. Обычно они занимали три стола, а сейчас все уместились за одним. Уже несколько раз я всматривался в лица, пытаясь запомнить их, чтобы на следующий день проверить – исчезали они, как и мы, или нет. До сегодняшнего дня завтракать газодобытчики приходили полным составом.
– Простите, а куда все подевались? – спросил я проходящего мимо мужчину с пустым подносом.
– Скоро вернутся, – бросил тот.
Судя по его спокойствию, не происходило ничего необычного. Несколько работяг глянули на меня и, посмеявшись, начали о чём-то переговариваться. Аппетит так и не пришёл. Не стал доедать.
Несмотря на начало рабочего дня, Тамбей был пустыннее обычного. На всём пути к буровой не повстречал никого. Внутри также оказалось безлюдно. Одни лишь фонари подсвечивали место раскопок.
Без особой надежды окликнул Елю с Артуром и спустился к телам. В который раз задумался, была ли связь между ними и уводящим людей в пустыню полярным сиянием. Вдруг я ошибался, и наличие останков, как и их отсутствие, не гарантировало человеку пропажу? Могли ли пропасть сразу двое? Вот куда исчезли Конюкова с Григоряном?
Как ответ на мой вопрос, снаружи «Арктики» послышался рёв снегоходов и более мощного двигателя вездехода. Хлопнула дверь и под шум людских голосов в буровую вошли Артур с Елей.
Григорян глядел себе под ноги округлившимися глазами, неестественно белевшими на безумном смуглом лице. Сжимаясь от холода, тот спешил к раскопу. Взволнованная Еля, не поспевая, бежала чуть позади.
– Артур! – беспокоилась она. – Вы меня слышите?!
Не обращая ни на неё, ни на меня внимания, он сбежал вниз по лестнице, опустился возле первого скелета, который, вероятнее всего, принадлежал ему, и лёг рядом.
В его движениях улавливалось что-то нечеловеческое. Он сгибал суставы ломано, ставя локти и колени под неестественными углами. Словно пытаясь сымитировать какое-то насекомое.
Артур разместился за спиной у древнего мертвеца и, вплотную прижимаясь к позвоночнику, принял аналогичную позу. Рукой он приобнял останки и замер, не моргая уставившись в затылочную кость черепа.
– Где вы были? – спросил я. – Что с ним произошло?
Запустившая в растрёпанные волосы руки Еля всхлипнула ни то от длительного пребывания на морозе, ни то прерывая подступающий плач.
– Константин, ночью мы сбежали, – начала она. – Пошли на лыжах. Далеко уехали, почти добрались до Сабетты-39…
– Как вы узнали дорогу? – перебил я, вспомнив однообразную тундру, через которую мчался на «Буране» по навигатору.
– По бумажной карте шли, – объяснила она. – Артур её где-то нашёл. Поначалу всё было хорошо, а потом вдруг он потерял сознание – упал лицом плашмя в снег, а ноги так и остались в лыжах…
Конюкова взглянула на Лежавшего неподвижно Григоряна. На своё имя тот не отреагировал. Казалось, Артур даже не дышал – задержал дыхание и замер, пытаясь стать таким же безжизненным, как и древние останки в его объятьях.
– Не знаю, как у него так суставы выгнулись и не поломались… – продолжила Еля. – Я пыталась привести его в чувства. Но он перестал дышать, и пульс исчез. Думала, сердечный приступ или тромб какой от перенапряжения, а он вдруг как захрипит, вскочит, лыжи сбросит и побежит назад…
– Он вот такой и очнулся?
– Почти, поначалу ещё бормотал что-то несвязное… – она запнулась. – Не знаю, горячечный бред какой-то про его глаза и смерть… Потом замолчал. Я не могла докричаться, ехала за ним, карту-то читать сама не умею, да и как бросить, а он сюда возвращался…
Я взглянул на голые ладони Артура и подметил, что прозрачный его шрам был на месте. Смерть, как и говорил Нойко, вернула его. А вот Елю – нет. Может это значило, что ей действительно ничего не угрожало? Если бы она выбралась из Тамбея – привела бы за собой Хэдунгу, и та захватила бы новую территорию.
Поёжился, представив, как незримое мёртвенное ничто искажающей окружение волной проносится по планете и пожирает её. И только Григорян это остановил своим внезапным возвращением.
– Пешком дошёл? – усомнился я, понимая, что, проваливаясь под снег, даже в трансовом состоянии без обморожения такой переход он не перенёс бы.
– На полпути нас забрали газодобытчики. У них были снегоходы и вездеход. Ехали за нами, вот у «Арктики» и высадили.
– Нельзя его так оставлять на льду, – сказал я. – Простудится ведь.
Приподнять Григоряна не вышло – его мышцы настолько сильно напряглись, что он превратился в неподъёмный монолит.
– Может, подсунуть под него спальный мешок? – предложила Конюкова.
Она распутала верёвочку своего вывко и, заведя его, принялась крутить.
– Толку от этого будет мало, – рассуждал я. А обогреватель ставить или костёр рядом с останками разводить опасно… Еля, сходите в медпункт и позовите врача с чем-то седативным.
Конюкова дёрнула и резко остановила вылсу.
– Константин, вам усыпить его захотелось? – спросила она.
– Да посмотрите на него – он весь натужный. Так от стресса скончаться можно, – объяснял я. – А спящим перенесём
