Теперь герцог не помнит ни его имя, ни его внешность. И даже не уверен в его существовании.
Готово.
Тело содрогается от боли, кожа покрылась испариной, челюсти сжаты. Меня вот-вот вырвет. Еще чуть-чуть…
Я сосредотачиваюсь на страхе Кер-Иса перед разоблачением.
Талан уже знает, мысленно шепчу я ему. Должно быть, ты выдал тайну во сне. Абсурдное представление с лордом Аэлом – это предупреждение тебе, прелюдия к судьбе, которая тебе уготована. Скорее всего, Талан собирается арестовать тебя после банкета. Но надежда есть. Крошечный проблеск надежды. Единственный шанс на снисхождение – признаться первым. Назвать имена других заговорщиков. Тогда Талан и его отец могут проявить милосердие. Возможно, Талан еще не рассказал королю Оберону. Ты должен признаться принцу наедине, без посторонних ушей, и положиться на его милость…
Я отстраняюсь; боль по-прежнему отдается в черепе, словно проклятый колокол.
Кер-Ис бледен, у него такой же неважный вид, как и у меня, но я из последних сил скрываю боль.
– С вами всё в порядке, милорд? – интересуюсь я.
– Мне нужно поговорить с принцем, – хрипит он.
Я невинно хлопаю глазками:
– Разумеется. Он меня послушает. Я могла бы поговорить с ним и назначить вам аудиенцию через несколько дней…
Герцог дрожит, обливаясь потом:
– Сейчас. Прошу. Как можно скорее.
Сжав зубы, я поворачиваюсь и ищу глазами Талана. Тот ждет в тени, не сводя с меня пристального взгляда, вскидывает голову, и льющийся через витражи свет красными и синими струями очерчивает острую линию подбородка.
Бок о бок с Кер-Исом я направляюсь к Талану, по-прежнему слегка касаясь запястья герцога. Я поддерживаю связь между нами, хотя в череп словно вонзается раскаленная добела игла. Талан прислоняется спиной к колонне и салютует мне бокалом, прядь темных волос падает ему на глаза.
– Вот и ты, любовь моя, – с озорной улыбкой произносит он.
– Мой принц, герцог хочет поговорить с вами наедине.
Талан отпивает из бокала, кольца сверкают на свету.
– Вечер только начался. Может, чуть позже…
Я чувствую нерешительность герцога и подталкиваю его, превращая его страх в настоящий ужас.
– Прошу, Ваше Высочество, – мямлит он. – Это… очень срочно.
Сверкающие глаза Талана встречаются с моими, и я замечаю в них… восхищение? Нет, похоже, это удовольствие.
– Хорошо. Идите за мной, – вздыхает принц. Он почти швыряет кубок на стол, молча поворачивается и направляется к выходу, все взгляды устремлены на него.
– Разумеется, мой принц. – Кер-Ис спешит за ним, я – следом.
Большие двери со скрипом открываются, мы выходим в коридор. Я смотрю на широкую фигуру Талана впереди. Его корона по-прежнему набекрень, он снимает ее и нахлобучивает на голову статуи рыцаря, мимо которой мы проходим.
Принц толкает деревянную дверь, ведущую из коридора в небольшую библиотеку. В камине горит огонь, я сажусь в деревянное кресло, обитое темно-красным бархатом, и болезненно ощущаю, как растягиваются нити моей магической связи с Кер-Исом.
Талан открывает бар, откупоривает бутылку кларета, разливает в три бокала и присаживается на краешек стола.
– И что же такое случилось, что вы выдернули меня прямо с вечеринки?
– Ваше Королевское Высочество, – выпаливает герцог. – Я должен сделать признание. Недавно я узнал об ужасном заговоре против вас и короля Оберона. Боюсь, в нем участвует кое-кто из мелких дворян. Они баламутят простолюдинов. Жалуются, что король слишком много тратит на войну и слишком мало – на их нужды. Что мужчины из их баронств гибнут на войне. Эти заговорщики настраивают простой народ против королевского дома. Поговаривают о том, чтобы привлечь на свою сторону армию. Я могу назвать их имена.
– Любопытно… – Талан вскидывает бровь. – Но вот что меня очень интересует: как именно вы узнали про заговор, Кер-Ис?
– У меня… у меня свои источники. Я…
Я посылаю еще один импульс в нашу магическую связь. Он знает, шепчу я в голове герцога. Признайся. Это единственный способ избежать смерти предателя.
– Я участвовал в заговоре, Ваше Высочество. – Герцог начинает рыдать, его тело сотрясает дрожь. – Но теперь понимаю, насколько это было глупо. Поэтому я признался во всем, понимаете? Чтобы продемонстрировать свою преданность. Чтобы показать вам, что я искуплю свою вину. Я сделаю все, чтобы доказать: я не предатель.
– Ваша преданность… Разумеется, я не требую меньшего. – В тоне принца проскальзывает лед. – А ваши сообщники? Вы назовете имена?
– Разумеется, я могу назвать вам имена дворян, мой принц. Что касается простолюдинов… Я никогда не встречался ни с кем из них. Кажется, я видел… Не помню… Какой-то подозрительный тип…
На лице Талана появляется выражение скуки:
– Мне плевать на крестьян. Ния, не оставишь нас на несколько минут?
– Разумеется.
Наконец-то я могу разорвать магические нити между собой и Кер-Исом. Мне требуется все самообладание, чтобы не споткнуться на пороге. Едва закрыв за собой дверь, я начинаю стонать от боли, обеими руками сжимая голову. Перед глазами пляшут пятна, желудок сводит от тошноты. Я прислоняюсь к стене. Меня трясет от усилий не наблевать в одну из этих каменных ниш. Ноги дрожат. Хочется рухнуть на кровать и больше никогда не двигаться.
Привалившись к стене, я потягиваю вино. Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем Талан снова открывает дверь. Из-за сильной головной боли, от которой сводит скулы, кажется, что прошли часы. Хотя, возможно, всего несколько минут.
Принц прикрывает за собой дверь и смотрит на меня сверху вниз, в его глазах светится любопытство:
– Что с тобой?
– Мне больно применять свои способности с тех пор, как вы жестоко разорвали мою связь с Кадоком. Теперь, когда я пользуюсь ими, кто-то словно пытается просверлить мне голову.
– С той нашей первой встречи? – Он берет меня пальцем за подбородок и приподнимает, изучая мое лицо.
– Да.
– Почему не сказала? – Он опускает руку.
– Какая разница? Я нужна вам именно поэтому, и никто из целителей не должен знать об этом.
Принц хмурится, пристально смотрит на меня, достает и протягивает шелковый платок:
– Ну да. Разумеется. Я так не считаю. У тебя идет кровь из носа.
Я вытираю нос. На голубом шелке остаются красные разводы.
– Я провожу тебя в твою комнату, – говорит Талан. – Ты как выжатый лимон.
– Не надо, – резко возражаю я. – Сама доберусь.
Он бросает на меня взгляд:
– Тебе никогда не приходило в голову, что, если принц Королевского Дома Морганы говорит, что собирается что-то сделать, он не спрашивает одобрения или разрешения? Я сказал, что собираюсь проводить тебя в твою комнату, и я это сделаю. И пришлю целителей. Я делаю все, что захочу, любимая, и когда умру, то ни о чем не буду жалеть. Такова моя
