сжал челюсти и коротко, обречённо кивнул.
— Я доверился нутру, как Рихтер учил, — пробормотал он, повторяя это, пока мы поднимались обратно по ступеням.
— Так и есть, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. — Так и есть.
Как бы дерьмово всё ни было — и будет, — Ковбой оказался прав. Будь Карл Карр жив, именно Ковбой его бы остановил и спас жизни. И хотя бы теперь части тел тех несчастных женщин покинут этот дом ужасов. Как и Натали.
Разгребать это будет кошмаром, а настоящие последствия ещё впереди. Но и Рихтер найдёт в этом некоторое утешение.
По крайней мере, эти женщины, наконец, смогут обрести покой. Теперь они свободны.
Глава тридцатая
Лиам
День выдался пасмурный, и Бостонский зоопарк был почти пуст. Мы с Люси и Джози стояли у вольера с вомбатом и смотрели, как пушистый зверь карабкается по ветке.
— О. Мой. Бог! — выдохнула Джози. — Это самое милое, что я когда-либо ви-и-и-дела!
— Прелесть что такое, — согласилась Люси. Обе перешли на визгливые причитания, стараясь сдержать восторг от этого лохматого ходячего плюшевого мишки.
— Пап! — позвала Джози, резко обернувшись ко мне. — Ты разве не считаешь это милым? Ты что, изо льда?
Я не мог перестать думать о Лии. Постоянно. Я не ел. Не спал. Заезжал к ней домой и даже в концертный зал пару раз, и каждый раз её горничная или Кристал разворачивали меня, не передавая ни слова от неё. Мои сообщения, звонки — проигнорированы. Все до единого.
— Пааап! — настойчиво повторила Джози.
Я криво улыбнулся:
— Да, чертовски милый.
— Я слышала, что у вомбатов какашки — кубиками, — небрежно заметила Люси.
— Да ну, — рассмеялась Джози, округлив глаза.
— Серьёзно, — кивнула Люси. — Чтобы не укатывались. Так им легче метить территорию.
Джози чуть не сложилась пополам от смеха, но потом заметила выражение моего лица, пока я следил за вомбатом в вольере.
— Прости, — сказала Люси неуверенно. — Это было неуместно?
Джози закатила глаза:
— Дело не в тебе, тётя Люси. Папа ненавидит зоопарки. Мы обычно сюда не ходим. Ему жалко животных — знаешь, что они в клетках.
Люси кивнула:
— Если так подумать, это действительно грустно, особенно для больших кошек и слонов.
— Ага, — согласилась Джози уже тише.
— О нет, — Люси с ужасом перевела взгляд между нами. — Мы пришли сюда, потому что я предложила, а ты не захотел отказывать? Прости. Я…
— Это же зоопарк, а не сигарный клуб, — перебил я, пытаясь её успокоить. — Не переживай. Зато мы узнали про какашки-кубики.
Джози и Люси улыбнулись. Прошла неделя с тех пор, как Люси разрешили днём выходить из стационара. Это шло ей на пользу.
— Пап, можно я возьму претцель? — спросила Джози, косясь на фудтрак дальше по аллее.
— Конечно, — сказал я, протягивая десятку. — Тебе что-нибудь? — спросил я у Люси.
Она покачала головой. Мы вместе посмотрели, как Джози умчалась.
— Как ты держишься? — спросил я, повернувшись к Люси.
— В целом нормально, — сказала она, опуская взгляд. — Честно, мне ужасно стыдно, что я так сделала. Это так неловко.
— Не говори так. Здесь не о чем стыдиться.
Она кивнула, хотя взгляд остался отстранённым:
— Тебе вбивают в голову, что суицид — это окончательное решение…
— …временных проблем, — закончили мы вместе. Мы переглянулись и улыбнулись, оба усмехнувшись, насколько затёртой стала эта фраза.
— Спасибо тебе, Лиам, — мягко сказала Люси. — За то, что ты рядом. За то, что впустил Джози в мою жизнь.
— Да ну, не за что. Тебе место с семьёй, даже если она у нас слегка… того.
Люси рассмеялась, но смех быстро сошёл на нет:
— Я не всегда заслуживала быть здесь с вами. — Лицо у неё напряглось, будто старые демоны снова полезли из прошлого. — Я натворила ужасных вещей, когда употребляла. Тяжело расти с матерью, которая нас ненавидела. Она обвиняла нас в том, что отца никогда не было рядом, будто его косяки приняли форму двух детей. Мы были постоянным напоминанием о его ошибках. Для Дэвида — нашего брата — это оказалось слишком. Он умер от передозировки прямо перед тем, как я легла в реабилитацию и завязала. Я трезвая больше десяти лет, но прошлое, — она резко выдохнула, — до сих пор меня преследует.
— У каждого есть то, чем не гордится, — сказал я, и волна вины накрыла меня. Если бы она знала, в какую историю я влип с Лией.
— Не так, как у меня, — пробормотала она. — Ты, наверное, поднимал мой файл? Если да, нормально, просто…
— Нет, — перебил я. — Решил начать с чистого листа. Если захочешь что-то рассказать — это твоё решение.
— Ты веришь, что люди правда могут измениться? — её взгляд нашёл мой. Глаза блестели от слёз — в них были сомнение, стыд и боль.
На миг я не был уверен. Но, стоя здесь, глядя на сестру — на человека, ставшего трагическим продуктом нашего ушлёпка-отца, с болью и раскаянием, читающимися в глазах, и всё же борющегося стать лучше, — я знал ответ.
— Верю, — тихо сказал я.
Она задержала взгляд ещё на секунду, затем вытерла глаза:
— Ты хороший человек, Лиам. Если бы в мире было больше таких, он был бы не таким долбаным.
Я уже собрался пошутить, когда Джози вернулась, пунцовая от злости:
— Пятнадцать баксов! — вспылила она. — Он хочет пятнадцать баксов за претцель. — Десятка, которую я ей дал, дрожала в её руке. — Пятнадцать, пап!
— Иисус, — пробормотал я, потянувшись за кошельком, чтобы дать ещё пятёрку.
Она сунула десятку обратно:
— Ни за что. Я не собираюсь участвовать в таком разводе. Сказала, что хочу претцель, а не долю в крендельной компании.
Мы с Люси обменялись довольными взглядами, пока Джози скрестила руки.
— Пошли к козам, — объявила Джози.
— Она так похожа на тебя, — сказала Люси, и в уголках её губ мелькнула улыбка.
— Ага, — я покачал головой с улыбкой. — Этот поезд уже ушёл. Сарказм у неё теперь в ДНК.
В этот момент зазвонил телефон. Я ответил:
— Рихтер.
Роуз не стала терять время на любезности. Ковбой. Карл Карр. Всё плохо. Мне нужно выезжать — сейчас.
Я повесил трубку, потирая виски. Моя жизнь — цирк, и каждый день — новый номер.
— Всё в порядке? — спросила Люси, и на лице у неё проступила тревога.
Мысли бешено носились. Как, чёрт побери, я собирался это разрулить? Если Натали не заговорит, можно будет подать всё так, будто Карр в бегах. Скорее всего, Роуз уже так и сделала. По тому, как она упомянула ордер на арест Карра, было ясно: вокруг люди, и она подсказывает нам
