— Не в данный момент.
Дилан кивает; его точка зрения ясна.
— Но вы арестовали кого-то за это убийство?
— Сесара Кинтану, но он был освобождён за недостатком улик.
— И вы считали, что он был убийцей и что убийство было делом ошибочной идентификации? Не так ли?
— Тогда я так считал, но с тех пор я многое узнал.
— Но опять же, вы узнали недостаточно, чтобы произвести ещё один арест?
— Теперь это ненадолго, — говорит Пит.
Дилан улыбается.
— С трудом дождусь.
Пит покидает место свидетеля, и я вызываю доктора Стэнли Роббинса, моего последнего свидетеля сегодня. Он даёт показания о свойствах калия и его способности вызывать смертельные сердечные приступы, будучи при этом очень трудным для обнаружения.
Перекрёстный допрос Дилана краток, и очень насыщенный судебный день заканчивается. Когда я ухожу, прибывает Лори, которая выглядит несколько потрясённой своим опытом в телестудии с Терри Поллард.
— Это было ужасно, — говорит Лори. — Прежде чем она поняла, что мы делаем, она мне доверилась, рассказывая о том, какой трудной была их жизнь после травмы Бобби. Затем, когда она поняла, что происходит сегодня, и что Бобби симулирует эту травму… не думаю, что она подозревала, Энди.
Лори чувствует себя виноватой из-за того, что обманула её, и я тоже, но я не знаю, как можно было избежать этого.
Я знаю одно… я рад, что меня не будет, когда я услышу разговор в доме Поллардов сегодня вечером.
* * * * *
СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ НА СОВЕЩАНИИ ПРЕДСТОИТ ПРИНЯТЬ САМОЕ ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ, которое адвокату защиты приходится принимать в каждом процессе: позволить ли подсудимому давать показания в свою защиту. Обычно это важное решение даётся без труда, и моим клиентам пришлось бы перешагнуть через мой труп, чтобы попасть на место свидетеля. Конечно, большинство из них предпочло бы именно так.
Это дело иное, главным образом потому, что Кенни — единственный, кто может подтвердить решающий факт: тему «командного собрания», которое те подростки провели в том ресторане много лет назад. В живых осталось только трое участников, знавших о пакте делиться друг с другом богатством из НФЛ. Один — Кенни, другой — Поллард, а третий — Деван Брайант, который сейчас служит в армии США в пятидесяти милях от Кабула, Афганистан. Брайант нам недоступен, а Поллард вряд ли станет помогать собственному разоблачению, так что остаётся только Кенни.
Кенни хочет давать показания, что типично для большинства подсудимых. По его мнению, он расскажет свою историю, и все ему поверят, и он сможет пойти домой. Эта фантазия сильнее у знаменитостей, чем у простых смертных; они привыкли, что их фанаты ловят каждое их слово. Проблема в том, что Дилан — не фанат.
Лори и Кевин разделились во мнениях. Лори считает, что Кенни следует свидетельствовать, что без истории о пакте, заключённом игроками, нет достаточно прочной основы, чтобы кто-то принял связь с серийными убийствами. Она не думает, что доказательство статистической вероятности, хотя и однозначное, дошло до присяжных.
Кевин, с должной адвокатской осторожностью, против показаний Кенни. Он слишком много раз видел, как люди, многие из которых невиновны, уничтожали себя под сокрушительным перекрёстным допросом. Дилан хорош, и Кевин не хочет рисковать.
Это решение я всегда принимаю сам, руководствуясь в равной мере логикой и чутьём. И то, и другое подсказывает мне, что Кенни не следует и близко подходить к этому месту, что выгоды от истории с пактом и обаятельной манеры Кенни перевесит негатив от перекрёстного допроса. Я не хочу давать Дилану шанс провести Кенни через факты этого дела, большинство из которых его уличают. И уж точно я не хочу, чтобы Кенни рассказывал там о том, как он отбивался от полиции с пистолетом, пока труп Троя Престона был засунут в шкаф его спальни.
Кевин уходит, и я начинаю обдумывать своё заключительное слово. Как и вступительное слово, я не записываю его, редко даже делаю заметки, потому что хочу, чтобы оно было максимально спонтанным. Но есть моменты, которые я хочу обязательно осветить, поэтому я начинаю мысленно их отмечать.
Лори заходит в кабинет и спрашивает, хочу ли я есть. Я не хочу и собираюсь сказать ей об этом, когда звонит телефон. Она берёт трубку.
— Алло? — говорит она.
Она слушает несколько секунд, затем говорит неуверенное: «Привет». Поскольку начальное «Алло» уже должно было покрыть часть приветствия, и поскольку я слышу напряжение в её голосе, я сразу понимаю, что этот звонок — серьёзный разговор.
Остальная часть разговора изобилует умными Лори-фразами вроде «Я понимаю», «Я сделаю» и «Конечно». Лори бросает на меня взгляды, чтобы проверить, обращаю ли я на неё внимание, поэтому я стараюсь притвориться, что нет, хотя она знает, что я обращаю.
Она добавляет последнее «Я сделаю», а затем вешает трубку. Она смотрит на меня, и я говорю:
— Не туда попала?
Она слегка улыбается, как будто её поймали, и говорит:
— Это был Сэнди. Они на него давят, чтобы он надавил на меня с ответом.
— Ты дважды сказала «Я сделаю». Это было как «Я сделаю — перееду обратно в Финдли» или как «Я сделаю — никогда не покину любовь всей моей жизни Энди Карпентера»?
Я пытаюсь придать своему тону беззаботность, что трудно, учитывая, что я так нервничаю, что не могу разжать зубы.
— Это было как «Я дам ответ на следующей неделе», — говорит она.
— Ты ещё не знаешь, что будешь делать? — спрашиваю я.
— Энди, ты узнаешь в тот же момент, что и я. — Она подходит и садится рядом со мной, кладя руку мне на колено. — И извини, что заставляю тебя через это проходить… мне это очень трудно. Я нахожу это ужасно сложным.
— Присоединяюсь к клубу, — говорю я.
Лори оставляет меня работать над заключительной речью, что не так-то просто в таких обстоятельствах. Тара кладёт голову мне на колено, прямо на то место, где только что была Лори.
— Ты же останешься со мной, правда? — говорю я ей. — Я готов гарантировать тебе печенье на всю жизнь, если останешься.
Она жмётся ко мне. Как раз то, что мне нравится — женщина, которую можно купить.
* * * * *
КАК ТОЛЬКО СУД ОБЪЯВЛЯЮТ ОТКРЫТЫМ, я объявляю, что защита отдыхает. Харрисон спрашивает Дилана, не хочет ли он прерваться до обеда, чтобы подготовить своё заключительное слово, но Дилан предпочитает не ждать. Он явно правильно предсказал, что я не позволю Кенни давать показания, и полностью готов.
— Дамы и господа, — начинает Дилан. — Когда я стоял перед вами в начале этого процесса, я говорил вам, что мистер Карпентер будет выдумывать теории и пытаться сбить вас с толку не относящимися к делу вещами. Я говорил вам, что вы должны сосредоточиться на уликах и не позволить его фокусам обмануть вас. Но должен быть честен: я понятия не имел, как далеко он зайдёт в этом.
— Подумайте об этом. Ничто из этого не имело никакого отношения к фактам. Эти факты не изменились, их даже не оспаривали. Кенни Шиллинга видели выходящим из бара с Троем Престоном незадолго до того, как тот был убит. Кровь мистера Престона была найдена в брошенной машине Шиллинга. Его тело было найдено в шкафу в доме Шиллинга.
— Но мы слышим, что мистер Шиллинг был как-то подставлен; что он невиновен, чист как снег. И как же вёл себя этот невиновный человек, когда прибыла полиция? Он стрелял в них и забаррикадировался в своём доме. — Дилан печально качает головой. — Удивительно.
— Мистер Карпентер — очень умный адвокат, но, столкнувшись с этими фактами, он вёл себя как человек в ловушке. Сначала он попытался выбраться из этой ловушки, заявив, что это сделала мексиканская наркобанда, но он не говорит, почему. Затем, когда он понял, что этот выход закрыт, он попытался убежать из ловушки, полностью развернувшись на сто восемьдесят градусов: он заявил, что это часть серии убийств и что это сделал тренер. — Дилан слегка усмехается и качает головой от абсурдности этого.
