– Тори, – сказала я. – Вы сделали это ради Тори.
Аарон не ответил, но Майкл считал его эмоции.
– Ага, – сказал он, потрясенный глубиной переживаний, отразившихся в лице Аарона. – Именно.
Я поняла, на что намекает Майкл, и пристально посмотрела на Аарона. Ты любишь ее. От этого осознания у меня внутри все сжалось.
Телефон Аарона завибрировал. Он опустил взгляд, и ему не пришлось отвечать вслух, подтверждая, что он рискнул навлечь на себя гнев отца, чтобы спасти Бо, потому что Бо был братом Тори.
– Содержимое сообщения нас порадует? – спросила Слоан.
Аарон поднял взгляд и посмотрел в глаза сестре.
– Смотря как вы относитесь к тому, что человек, которого Бо отправил в кому, очнулся.
Глава 41
Аарон ушел. Нам не понадобилось много времени, чтобы подтвердить его рассказ. Виктор Маккинни – начальник службы безопасности «Мэджести» и последняя жертва – очнулся. Бриггс и Стерлинг отправились в больницу, чтобы опросить его, уже зная об обвинениях, высказанных Аароном. Мы посмотрели видео, которое полностью соответствовало его словам, и переслали его агентам. Так что, когда они говорили с главой службы безопасности «Мэджести», у них были к нему весьма неудобные вопросы.
Через полчаса мой телефон зазвонил. Я почти поддалась рефлексу взять трубку, ожидая, что это будет Стерлинг или Бриггс, но в последнюю секунду я увидела имя звонящего.
Папа.
Мне будто снова стало двенадцать лет, я снова шла по коридору к маминой гримерной. Не открывай дверь. Не входи туда.
Я знала, с чем он звонит.
Я знала, что, как только открою эту дверь, ничего уже не будет по-прежнему.
Я сбросила звонок.
– Это не похоже на «счастливую Кэсси», – поддразнил меня Майкл.
– Пей свой виски, – ответила я.
Слоан подняла руку, словно ученик на уроке.
– Думаю, я бы не отказалась от виски, – сказала она.
– Сначала, – с серьезным видом ответил Майкл, – мне нужно убедиться, что ты не собираешься поить им лося.
– Он шутит, – сказал Дин, прежде чем Слоан успела проинформировать нас о вероятности наткнуться на лося в казино в Лас-Вегасе. – И никто здесь больше не будет пить виски.
Дин подошел к кухонному столу и взял блокнот, в котором я до того делала заметки. Он прочел три оставшихся имени.
Профессор. Томас Уэсли. Отец Слоан.
Я подошла к Дину и посмотрела на список из-за его плеча. Сосредоточься на этом, Кэсси. Эти имена, это дело.
Не на телефонном звонке. Не на ответе, который я уже знала.
– Одиннадцать лет назад, – сказала я, обращаясь к субъекту вслух и стараясь выкинуть из головы все остальное, – ты перерезал горло девяти жертвам за четыре месяца, с августа по январь.
– Пять лет назад, – ответил Дин, – я сделал это снова. На этот раз я выбрал яд.
Изменяющийся метод с самого начала казался одной из самых странных характеристик убийств в Вегасе. Большинство убийц предпочитают что-то одно – или, если у них нет предпочтительного метода или орудия убийства, действуют, следуя эмоциям. Яд означал убийство без физического контакта – все равно что подстроить несчастный случай, в котором жертва утонет. Перерезать горло, с другой стороны – больше похоже на убийство, когда грудь старика пронзает стрела. И то, и другое не было настолько болезненным, как, например, сжигание заживо.
– Последний раз, когда мы сталкивались с субъектом, который так сильно менял манеру от убийства к убийству, – медленно проговорила я, вспоминая дело, ради которого нам пришлось пойти на контакт с отцом Дина, – оказалось, что субъектов на самом деле несколько.
Дин стиснул зубы, но я положила руку ему на плечо, и он расслабился от моего прикосновения.
– «Мне нужно девять», – сказал Дин через несколько секунд. – «Мне», не «нам».
Как бы сильно ни отличались друг от друга эти четыре убийства, в них было что-то общее. Не только числа на запястьях, не только даты и координаты, но дотошность метода, компульсивное желание превратить каждое убийство в послание.
Это не казалось мне похожим на действия нескольких субъектов – разве что один из них был архитектором всех убийств.
Ты хочешь признания. Ты хочешь быть услышанным.
Послание было на запястьях, послание вырезано на стреле, послание доставила загипнотизированная девушка. Ты не хочешь, чтобы тебя остановили. Но ты хочешь – очень сильно, – чтобы тебя заметили. Ты хочешь превзойти пределы своей жизни. Ты хочешь, чтобы мир знал о твоих деяниях. Ты хочешь быть богом среди людей.
И для этого тебе нужно девять.
– Почему девять? – спросила я. – Что произойдет после девятого?
Дин повторил самую важную часть вопроса.
– Зачем останавливаться?
Зачем он остановился одиннадцать лет назад? Почему остановился после того, как убил Скарлетт Хокинс?
– Мне нужно увидеть материалы, – сказала я Дину.
– Нельзя, ты же знаешь.
– Не про Скарлетт. Другое дело, которое нашла Слоан. Нью-йоркское.
Слоан сидела перед кофейным столиком, держа в руках диск, который нам дал Аарон. Она убрала его в коробку и посмотрела на него. Я интуитивно ощутила, что она думает о Тори и о том, что Аарон сделал для нее.
Она думала – болезненно надеялась, – что, может быть, Аарон все же не был похож на своего отца.
– Слоан, – сказал я, – ты можешь взломать базу ФБР и добыть материалы по нью-йоркскому делу?
Обладая безупречной памятью, Слоан не вполне понимала, зачем заново добывать файл, который она уже читала, но она отложила диск и выполнила мою просьбу. Ее пальцы заплясали над клавиатурой. Через несколько секунд она замерла, несколько раз ударила по клавишам, затем снова замерла.
– Что не так? – спросила я.
– Программа, которую я написала до этого, закончила поиск.
– Дай угадаю, – перебила Лия. – Она нашла дело Найтшейда, на которое мы даже вздохнуть не можем под угрозой изгнания?
– Да, – сказала Слоан. – Нашла.
Лия наклонила голову набок.
– Почему мне кажется, что это не вся правда?
– Потому что, – сказала Слоан, разворачивая ноутбук так, чтобы видно было всем, – нашлось не только это дело.
Глава 42
Поиск Слоан вернул не одно дело. Не два. Не три.
– Сколько их? – спросила я, ощущая, как пересохло горло.
– Начиная с пятидесятых, – ответила Слоан, – примерно дюжина. Все серийные убийства, все не раскрыты.
Я прислонилась к кухонной стойке, вцепившись в ее край.
– И каждый раз девять убийств?
– Я настроила поиск, чтобы он показал все, где больше шести, – сказала Слоан. – Учитывая, что какие-то жертвы могли остаться ненайденными или не связанными с субъектом.
– Но все жертвы в каждом случае были убиты в одну из двадцати семи дат Фибоначчи, которые ты выявила, – сказал Дин.
Слоан кивнула. Не дожидаясь следующих вопросов, она стала просматривать файлы.
– По всей стране, – сообщила она. – Три в Европе. Нож, избиение, яд, поджог – по всей карте.
– Мне нужны фото, – сказала я. – Все, что сможешь найти, из любых файлов, кроме Найтшейда. – Джуд запретил нам подходить к делу Найтшейда. Но остальные…
Все эти жертвы. Все эти семьи…
Мне нужно было что-то сделать. Что бы я ни сделала, этого, скорее всего, будет недостаточно.
– Столько убийств, – сказала я Дину, – за такой давний срок…
– Я понимаю. – Он посмотрел мне в глаза. Отец Дина был одним из самых жестоких серийных убийц нашего времени. Но это превосходило даже его жестокость.
По всему миру в течение шестидесяти лет – вероятность, что мы имеем дело с одним субъектом, таяла с каждой секундой.
– Насколько хороша твоя программа? – спросила Лия у Слоан.
– Она просто возвращает файлы, которые соответствуют заданным параметрам, – ответила Слоан несколько оскорбленным тоном.
– Нет, – сказала Лия. – Какой процент успеха? – Ее лицо было максимально напряжено. – Сколько файлов не хватает?
