– Бабушка хочет, чтобы ты приехала домой, – сказал отец. – Я могу отпроситься с работы на какое-то время. Устроим похороны, сделаем все…
– Нет, – сказала я. Послышался топот маленьких ножек – девочка подбежала к фонтану рядом со мной. Маленькая девочка – та же, которую я видела несколько дней назад у магазина сладостей. Сегодня на ней было фиолетовое платье, а за ухом – сложенный из белой бумаги цветок.
– Нет, – повторила я, ощущая, как слова раздирают горло. – Я этим займусь. Это моя мать.
Моя. Ожерелье, шаль, в которую она была завернута, забрызганные кровью стены, воспоминания, хорошие и плохие, – это была моя трагедия, огромный вопрос моей жизни, остававшийся без ответа.
У нас с мамой никогда не было дома, мы нигде не задерживались надолго. Но мне кажется, она бы хотела быть похоронена рядом со мной.
Папа не стал возражать. Он никогда не возражал. Я повесила трубку. Девочка печально рассматривала монетку в руке. В ее огненных волосах сияло солнце.
– Загадываешь желание? – спросила я.
Она посмотрела на меня.
– Я не верю в желания.
– Лаурель! – Женщина лет двадцати пяти подошла к девочке. Ее рыжевато-русые волосы были собраны в свободный хвост. Она настороженно посмотрела на меня, потом притянула дочь поближе к себе. – Ты загадала желание? – спросила она.
Я не слышала, что ответила девочка. Я уже больше ничего не слышала, перестала замечать любые звуки, кроме журчания воды в фонтане.
Моя мама была мертва. Уже пять лет она была мертва. Я должна была что-то чувствовать по этому поводу. Другие ожидали, что я погорюю по ней и пойду дальше.
– Эй. – Дин подошел ко мне. Сплел свои пальцы с моими. Майкл взглянул на мое лицо и положил руку мне на плечо.
Он ни разу не касался меня – ни разу – с тех пор, как я выбрала Дина.
– Ты плачешь. – Слоан остановилась перед нами. – Не плачь, Кэсси.
Я не плачу. Мое лицо было мокрым, но я не замечала, что плачу. Я вообще ничего не замечала.
– Ты такая страшная, когда плачешь, – сказала Лия. Легонько убрала прядь волос с моего лица. – Жуть просто.
Я сдавленно рассмеялась.
Моя мама мертва. Она превратилась в прах, в кости, а человек, который отнял ее у меня, похоронил ее. Он похоронил ее в цвете, который шел ей лучше всего.
Он отнял у меня и это.
Я позволила им увести себя. Я положилась на Дина и Майкла, Лию и Слоан. Но, пока нашу машину перегоняли по стоянке, я то и дело оглядывалась через плечо.
На рыжую девочку и ее мать. На человека, который присоединился к ним и бросил в фонтан монетку, а потом снова посадил девочку на плечи.
Глава 46
Частный аэродром был пуст – за исключением нашего самолета. Он стоял на взлетной полосе, готовый унести нас в безопасное место. Все еще не кончено. Дело еще не решено. На этот раз протестующий голос в моем сознании превратился в шепот. Его заглушали глухой гул в ушах и онемение, которое охватило все тело.
Агония незнания о том, что случилось с мамой, – перспектива того, что я никогда не узнаю, последняя искорка надежды, последнее «может быть» – была со мной так долго, что стала частью меня. А теперь эта часть исчезла. Теперь я знала. Не только догадывалась. Не только делала логические выводы.
Я знала.
Я ощущала пустоту там, где раньше были сомнения. Она любила меня сильней всего. Я попыталась вспомнить, как она обнимала меня, как пахла. Но единственное, о чем я могла думать, это то, что когда-то Лорелея Хоббс была моей матерью, экстрасенсом, самой прекрасной женщиной, которую я знала, – а потом превратилась в мертвое тело.
А теперь от нее остались лишь кости.
– Идем, – сказал Майкл. – Кто последний взойдет на борт, выстрижет свои инициалы на голове Дина.
Каждый раз, когда я ощущала, что тону, они помогали мне подняться на поверхность.
Дин поднялся в самолет последним. Я шла перед ним, словно пробиваясь сквозь туман с каждым шагом. Я старалась преодолеть это – не поддаваться онемению, пустоте внутри просто потому, что узнала что-то, что и так уже знала.
Я знала. Я заставила себя мысленно повторить эти слова. Я всегда знала. Если бы она выжила, она бы вернулась за мной. Нашла бы какой-то способ. Если бы она выжила, она бы не оставила меня одну.
К моменту, когда я свернула в проход между рядами, Лия, Майкл и Слоан уже заняли места в задней части салона. На первом сиденье слева от меня лежал конверт, на котором было написано имя Джуда аккуратным курсивным почерком. Я замерла.
Я ощутила что-то еще, скрытое за туманом и онемением.
Еще ничего не кончено. Дело еще не решено.
Я взяла конверт.
– Где Джуд? – спросила я. Слова царапали горло.
Дин взглянул на конверт в моей руке.
– Обсуждает что-то с пилотом.
В следующую секунду Дин уже развернулся и пошел в кабину.
Это был не почерк агента Стерлинг. И не почерк агента Бриггса. Несколько месяцев назад я уже отучилась говорить: «Ничего необычного, наверное, это пустое», когда волосы на затылке встают дыбом.
– Джуд. – Голос Дина донесся до меня за секунду до того, как я сама направилась к кабине.
– Просто небольшие проблемы с электросетью, – заверил Джуд Дина. – Мы разбираемся.
Еще ничего не кончено. Дело еще не решено.
Я молча протянула Джуду конверт. Моя рука не дрожала. Я не сказала ни слова. Джуд быстро взглянул на конверт, затем на меня.
– Он был на сиденье. – Когда я не могла говорить, моим голосом становился Дин.
Джуд взял конверт. Повернулся спиной к нам, открыл его. Через пятнадцать секунд повернулся снова.
– Выходите из самолета. – Джуд говорил хрипло, спокойно, не ожидая возражений.
Майкл отреагировал так, будто Джуд кричал. Он схватил свою сумку и сумку Слоан. Слегка подтолкнул Слоан вперед и повернулся к Лии. Он ничего не сказал – того, что она увидела в его лице, было достаточно.
Выходите из самолета. В арендованную машину Джуда. Майкл не сказал ни слова насчет того, что ему пришлось оставить свой автомобиль.
– Конверт, – сказал Дин, когда мы отъезжали от взлетной полосы. – От кого он?
Джуд скрипнул зубами.
– Он был подписан «От старого друга».
Я застыла, неспособная выдохнуть, ощущая, как бесполезный воздух заполняет легкие.
– Человек, который убил вашу дочь. – Лия была единственной, у кого хватило духу произнести это вслух. – Найтшейд. Чего он хочет?
Я заставила себя снова дышать.
– Предупредить нас, – сказала я неожиданно для себя самой. – Обозначить угрозу. Эти проблемы с электросетью в самолете. Они не случайны, да?
Джуд уже звонил Стерлинг и Бриггсу.
Найтшейд здесь, в Вегасе. И он не хочет, чтобы мы уезжали.
Я боялась, что мысли о человеке, который убил Скарлетт, заставят Джуда застыть, будто он увидел призрака в зеркале. Я знала, что наш субъект пытался привлечь внимание Найтшейда и других ему подобных. Я не задумывалась о том, что будет означать, если он добьется успеха. Организация – группа – секта…
Они здесь.
Через пять минут Джуд уже стоял перед билетной кассой аэропорта, пытаясь посадить нас на следующий коммерческий рейс куда угодно. Но женщина за стойкой ввела его имя в компьютер и тут же нахмурилась.
– На ваше имя уже зарезервированы билеты, – сказала она. – Шесть билетов.
Еще до того, как я в полной мере осознала, что она имеет в виду, я поняла, что это дело рук Найтшейда. «Ты выбрал Скарлетт своей девятой жертвой, – не в силах остановить себя, подумала я. – Ты выбрал ее, потому что она была важна для Бриггса и Стерлинг, и они посмели считать, что смогут тебя остановить. Ты выбрал ее, потому что до нее было сложно добраться».
Из всех жертв Найтшейда Скарлетт была его величайшим достижением. Именно о ней он будет потом вспоминать. Ее убийство будет проживать снова и снова. Ты следил за Джудом, да? Время от времени ты любишь напоминать себе, что ты у него отнял – что ты отнял у них всех.
