глядя на ситуацию, Суён поняла, что это был не столько совет, который можно принять или проигнорировать, сколько указание на то, чего продюсеры от нее ждут. Она решила послушаться, но задавать Чинхо прямые вопросы о жертве или расследовании было не лучшей стратегией.
Если это не просто детективное телешоу, а психологическая игра, где участники манипулируют друг другом ради выигрыша, он вряд ли просто так станет делиться информацией.
Значит, сначала надо привлечь его внимание.
– Говорят, что в наши дни почти не бывает случаев, когда преступник не оставил бы после себя улик.
Хан Чинхо ушел из криминалистики после скандала. И вот теперь он снова играет ту же роль – только на экране. Люди, выбирающие необычную профессию, почти всегда имеют на то особые причины – и почти болезненную привязанность к своей деятельности. По крайней мере, по опыту Суён. Поднять тему, которая ему близка, казалось самым простым способом начать разговор.
Но Чинхо быстро сменил фокус на нее саму.
– Ну… Насколько я знаю, вы сейчас как раз выуживаете признания из подозреваемой, против которой не было ни единой улики.
«Вам-то самой не кажется, что участие в таком шоу – не самая уместная затея?» В его тоне явно звучал этот вопрос.
Суён задумалась, откуда он ее знает, но потом вспомнила о бейдже на шее, покачивающимся у нее на груди. А, вот в чем дело – увидел имя.
Специалист по серийным убийцам, эксперт в области криминальной психологии – именно так ее теперь знала широкая публика. Популярность пришла после того, как она представила общественности головоломки серийного убийцы, чьих жертв нашли на горе Манвольсан, и попросила о помощи с их разгадкой.
Упомянутая «подозреваемая, против которой не было ни единой улики» была той самой убийцей.
Суён пожала плечами:
– Психологические консультации и допросы закончились еще на прошлой неделе.
Чинхо посмотрел на манекен-труп и спокойно заметил:
– В теле всегда остается больше информации, чем люди думают. Полностью стереть следы практически невозможно, если заранее не знаешь, на что именно смотреть. Обычно преступники даже не осознают, сколько улик оставляют, избавляясь от тела. – Он поднял взгляд и продолжил:
– Да, в наши дни почти не бывает случаев, когда преступник не оставил бы после себя улик. Но дело даже не в том, что их не могут поймать. А в том, что не хотят.
На губах Чинхо мелькнула горькая усмешка.
Суён вспомнила, как год назад он взбудоражил весь Национальный институт судебной экспертизы.
Политик, обвиняемый во взятках и заказных убийствах, покончил с собой, прыгнув с крыши. Чинхо, который проводил вскрытие, указал на несоответствия между своими выводами и официальным отчетом. Он сообщил об этом, но его заявление просто проигнорировали. Более того, несмотря на подозрительные обстоятельства смерти, следствие даже не начинали.
Того политика прочили в будущие президенты, поэтому общественный резонанс был огромным. Прокуратура сделала вид, что собирает следственную группу, а потом все спустили на тормозах со словами, что поднявший шум судмедэксперт якобы просто пытался привлечь к себе внимание.
Суён не следила за этим делом – разве что по радио, когда слушала новости в машине, – и знала только, что в конечном итоге его просто замяли.
Тем временем в павильон вошел еще один мужчина и с явной насмешкой парировал:
– Назовете хотя бы одно такое дело?
Суён скользнула взглядом по бейджику.
Пэ Хёнчхоль.
На вид ему было лет пятьдесят, но он выглядел так, будто последние десять из них не расставался с сигаретами и бутылкой. Смуглый, с узкими глазами и непроницаемым взглядом. Детектив Пэ. Он уже давно отошел от службы, но здесь его все равно называли детективом.
Он встал прямо перед Чинхо. Казалось, еще немного – и дело дойдет до драки.
– Назовете хоть одного преступника, которого полиция так и не поймала?
Чинхо пожал плечами, даже не пытаясь оправдаться за свои слова.
– Мы на телевидении. Не стоит поливать грязью полицейских, – сказал детектив Пэ.
– Простите.
Извинение прозвучало как чистая формальность.
Покачав головой, детектив Пэ перевел недовольный взгляд на Суён. Увидев, как его лицо расплылось в ухмылке, та машинально сделала шаг назад.
– А у нас тут новенькая.
С явной снисходительностью он протянул ей черную папку, которую держал в руках.
– В честь первого дня.
Суён оценивающе посмотрела на папку. Детектив Пэ помахал ей, явно настаивая, чтобы она ее взяла. Он совсем не выглядел человеком, с которым Суён хотела бы заключить союз, но ей нужны хоть какие-то зацепки. Выглядеть идиоткой перед камерами, не понимая, что происходит, – не вариант.
После коротких раздумий Суён взяла папку. В ту же секунду детектив Пэ протянул руку, явно собираясь забрать желтую папку, которую она держала, но Чинхо его остановил.
– Эта моя. Профессор Сим папку еще не получила.
– Но вы показали ей свою? Похоже, и вы теперь решили собирать команду. – В голосе детектива Пэ Хёнчхоля прозвучала смесь удивления и насмешки.
Суён, уже собиравшаяся открыть папку, краем глаза посмотрела на мужчин. Они друг друга на дух не переносят.
Детектив Пэ смотрел на Чинхо холодно, а тот даже не пытался скрыть презрение.
– Будьте осторожны, профессор, – бросил детектив Пэ. – Этот тип пойдет на все, чтобы выиграть.
Суён вспомнила слова продюсера Юн: Чинхо уже месяц подряд выигрывает каждый выпуск и, судя по замечанию детектива о команде, забирает весь призовой фонд себе. Но даже если так, разве можно так откровенно враждовать перед камерами? Или продюсеры намеренно позволяют напряжению расти?
Как только эта мысль проскользнула у нее в голове, в павильон вошел один из сотрудников съемочной группы и объявил десятиминутный перерыв.
Детектив Пэ тут же развернулся и ушел. Чинхо тоже вскоре покинул зону видимости камер.
Суён осталась одна.
Она перевела взгляд на папку в руках и, не теряя времени, открыла ее. Отдохнуть сейчас вряд ли получится, а правила не запрещали изучать улики во время перерыва. Суён никогда не испытывала угрызений совести, нарушая правила, если они были недостаточно четко прописаны.
На первой странице значились сведения о жертве: Чхве Ильсоп, сорок четыре года, мужчина, бывший детектив. Четыре года назад ушел в отставку. Причина указана не была, но его уход совпал со смертью жены. Возможно, это было как-то связано с его работой.
В деле указывалось, что Чхве Ильсоп проходил лечение у психиатра из-за проблем с управлением гневом, но всего два месяца – довольно короткий срок. Возможно, бросил терапию на середине.
У него осталось двое детей: пятнадцатилетний сын и одиннадцатилетняя дочь. После ухода из полиции он использовал выходное пособие, чтобы
