Писательница замолчала, но Лайла чувствовала её отчаяние, её печаль. Кейти боролась с чем-то внутри себя. Лайла включила радио, оставив её наедине с собой, пока сама пыталась сообразить, что делать дальше. Кто-то заходил сюда, пока её не было — радио было настроено на Heart FM вместо привычного BBC 6 Music. Впрочем, играла «Heart of Glass», так что станцию она менять не стала.
— Но ты должна знать, — голос Кейти дрогнул. — Если умру я, умрешь и ты.
— Что?! — Лайла почувствовала, как по телу пробежал ток.
— Мне нужно быть живой, чтобы удерживать тебя в своей голове. Не спрашивай как, ты всё равно не поверишь, но это правда.
Гнев вспыхнул мгновенно. Ей выгодно лгать.
— Допроси меня. Я могу помочь тебе найти убийцу. Для Шиповничка, скорее всего, уже поздно, но я написала еще две истории, которым он последует. Я расскажу тебе всё, если ты придешь и заберешь меня. Но выбор за тобой. Я даю тебе свое благословение поступать как угодно. По сути, я тебя отпускаю.
Это не значит «отпустить». Это значит — дать мне свободу воли только для того, чтобы я сделала «авторский» выбор прийти и спасти тебя. Освободить меня, чтобы заставить вернуться из чувства вины, как блудную дочь.
— Я тебя слышу! — воскликнула Кейти. — Если ты говоришь со мной напрямую, я тебя слышу!
Лайла надела наушники и прибавила громкость, надеясь, что ледяной взгляд Дебби Харри заморозит слова Кейти.
Пошла ты, — сказала она своей создательнице.
Глава 47. Первая стадия кошмара
Кейти была в полной заднице.
Если бы она была честна с самого начала, Лайла пришла бы ей на помощь без лишних вопросов. Героизм был заложен в саму суть её характера, точно так же, как трусость и склонность к саморазрушению были вкраплены в характер Кейти, словно горелый изюм. Отчаяние вытянуло из неё всё самое худшее. Мне следовало знать, что Лайла взбунтуется против шантажа. Я сама вписала это в её личность. Фатальные недостатки — это дрянь.
«Прости, — транслировала она в голову Лайлы. — Я не должна была взваливать это на тебя».
Лайла ответила молчанием и тем, что включила музыку на еще более оглушительную громкость.
Волк не собирался возвращаться, и теперь Лайла тоже.
Кейти схватила последнюю бутылку вина и села за стол, перед горой обезболивающих. Сколько таблеток нужно, чтобы соскользнуть в небытие? Она должна была это знать — автору детективов полагается гуглить такие вещи, хотя первым результатом поиска обычно идет деликатное предложение позвонить в службу психологической помощи.
Того огромного количества, что оставил ей Волк, должно было хватить. Она выдавливала таблетку за таблеткой из блистеров, входя в ритм, пока на столе не вырос сугроб. Это приносило почти такое же удовлетворение, как лопать пупырчатую пленку.
Раскладывая маленькие белые цилиндры группами по пять штук, она снова попыталась заговорить с Лайлой — вслух, будто оставляя голосовое сообщение в её сознании. Она также записывала слова на бумаге, надеясь, что детектив найдет их позже, если выживет после смерти Кейти.
«Это снова я, в последний раз. Прости, что я скрытничала. Не стоило этого делать. Ты была права, я веду себя эгоистично. То, чтобы больше никто не погиб, важнее моего спасения».
Кейти положила три таблетки на корень языка и запила их вином.
«Рапунцель — следующее преступление Гримма-Потрошителя. Ищи кого-то с очень длинными волосами, скорее всего, нарощенными».
Она проглотила еще порцию.
«Я не знаю наверняка, умрешь ли ты вместе со мной. Я соврала об этом. Всё это не имеет смысла, и если ты действительно умрешь, мне очень жаль. Я не хочу умирать здесь от голода, поэтому делаю то, чего хочет Волк — глотаю таблетки, пока не отключусь».
Еще таблетки.
Горло протестовало, оно было сухим, начались позывы к рвоте. Одну из таблеток она выплюнула, и та прилипла к языку.
Продолжай. Всегда иди до конца, даже если это конец жизни.
Вино сделало её мягче.
«Слушай, Лайла. Возможно, я прописала тебя так, чтобы ты меня спасла, но я рада, что ты отстаиваешь себя. Дети должны превосходить своих родителей — я горжусь тобой».
Три таблетки. Вино. Чипсина.
«Если ты всё же придешь сюда в рамках расследования, проверь подвал. Он забит вещами, и, насколько я могу судить, они не принадлежат ни ему, ни его жертвам. Подозреваю, что он действует не один. На кухонной стойке были какие-то письма».
Имя адресата выветрилось из её памяти. Но Лайла слушала, Кейти это чувствовала.
«В общем, в подвал можно попасть через люк в полу столовой, если только он его не запер. Или через массивные двери сбоку дома. Будь осторожна. Там сыро. Мои ноги до сих пор выглядят так, будто их замариновали».
Больше таблеток. Больше вина.
«Можешь присмотреть за моими котами?»
Всё вокруг начало расплываться.
«Ты должна знать: даже если я выдумала вашу дружбу и любовь, Эллисон обожала тебя. Это я знаю как факт».
Кейти уцепилась за чувство любви Эллисон к Лайле и Лайлы к ней, пока темно-красная, как вино, волна не накрыла её с головой. Вычеркивая её из сюжета.
Глава 48. Пробуждение
Лайла выключила музыку, пытаясь расслышать то, что, как она боялась, было последними словами писательницы. Голос Кейти не желал задерживаться в сознании. Он ускользал, смываемый волной.
— Таблетки… — услышала Лайла, и следом другие тонущие слова вместе с отчетливым ощущением надвигающегося «Конца».
Сначала в патруле, а затем в детективном отделе Лайле не раз приходилось иметь дело с людьми, решившими свести счеты с жизнью. Она сняла двоих с оконных карнизов и зажимала вскрытое запястье молодой женщины до приезда парамедиков. Каждый раз было тяжело, но сейчас всё было иначе.
— Кейти? Ты меня слышишь?
Ответа не последовало. Голос, который всегда был рядом, в самой глубине её головы, угасал.
— Останься со мной, Кейти, пожалуйста. — Лайла бросила свой пост, пренебрегла служебным долгом. Отвращение к себе смешивалось со страхом за писательницу. Она должна быть там, в той мансарде, совать пальцы Кейти в рот, удерживать свою создательницу на краю бездны.
Что если писательница умрет? Кейти говорила правду? Я тоже умру?
То ли от шока, то ли от того, что её саму начали стирать вместе с Кейти, сознание Лайлы стало «ватным», а зрение по краям затянуло гарью. Она, пошатываясь, направилась к двери.
— Всё в порядке, шеф? — Джимми был тут как тут, его золотистый лоб прорезала морщинка беспокойства. — Я слышал, вы кричали какой-то «Кейти».
Ей отчаянно хотелось, чтобы он поехал с ней, отвез её к дому и помог остановить передозировку их автора. Но либо они опоздают — и, если правда, что со смертью Кейти умрут и её персонажи, последние минуты Джимми пройдут в безумной и непонятной гонке по Нью-Форесту; либо, втянув Джимми, она спровоцирует ту самую трагическую гибель напарника, о которой так вскользь упоминала писательница.
— Всё в норме, — бросила она, украдкой вытирая потные ладони о брюки. — Просто старая подруга. Заскочу к ней ненадолго, я быстро.
— Вы уверены? Вы бледная. Я имею в виду, даже бледнее обычного.
Лайла выдавила смешок.
— Честно, всё хорошо. Продолжай проверять зацепки. Обсудим всё, когда я вернусь. — Возможно, это её последнее действие — защитить его. Что ж, неплохо. Если у вымышленных персонажей есть загробная жизнь, вечная нота в эфире страниц, она надеялась, что это зачтется в её пользу.
Двадцать минут спустя, которые она почти не запомнила, Лайла уже бежала мимо коттеджа Меллисент сквозь деревья к дому в лесу.
