Свернув к востоку по гравиевой дороге и следуя указателю на кибуц Ма'аган Микаэль, она наконец достигла перекрестка с другой, еще более узкой дорогой. Перед тем как остановиться перед запертыми воротами, «Опель» с полмили скачками продвигался вверх, объезжая рожковые деревья, фисташковые кусты и даже одну случайно выросшую здесь сосну. Натали вышла из машины, размяла ноги и помахала рукой в сторону белого дома, стоявшего на вершине холма.
Сол Ласки спустился по подъездной дорожке, чтобы открыть ей ворота. За это время он похудел, сбрил бороду. Его худые ноги, торчавшие из мешковатых шортов цвета хаки, и впалая грудь под белой футболкой делали его похожим на заключенного из фильма «Мост через реку Квай», но, в отличие от заключенного, он сильно загорел, мышцы окрепли. Сол еще больше облысел, но оставшиеся на затылке волосы отросли и благодаря работе на открытом воздухе стали виться, ниспадая на шею и на уши. Свои разбитые очки в роговой оправе Сол заменил на «хамелеоны» в серебряной оправе. Оставшийся от операции шрам на запястье все еще полыхал ярко-красным цветом.
Отперев ворота, Сол дружески обнял Натали.
— Все прошло хорошо? — спросил он.
— Очень хорошо, — кивнула девушка. — Саймон Визенталь просил передать тебе привет.
— Он здоров?
— Для его возраста он находится в прекрасной форме.
— Он смог указать тебе необходимые источники?
— Лучших было бы не придумать, — ответила Натали, — он сам провел поиски. То, чего не оказалось в его собственном офисе, он заставил своих служащих принести из различных венских библиотек и архивов.
— Отлично, — улыбнулся Сол. — А остальное? Натали указала рукой на большой чемодан, лежавший на заднем сиденье машины.
— Битком набит фотокопиями. Это страшные вещи, Сол. Ты по-прежнему дважды в неделю ходишь в Яд-Вашем?
— Нет. — Он покачал головой. — Неподалеку отсюда есть одно место, которое строили поляки, — Лохам-Хагетаот.
— Это то же, что и Яд-Вашем?
— Только более мелкого масштаба, — пояснил Сол. — Но этого достаточно — там есть имена и биографии людей. Проезжай, я закрою ворота и сяду к тебе.
Дом на вершине холма был очень большим. Натали миновала его, не съезжая с дороги, спустилась по южному склону и притормозила у небольшого бунгало у апельсиновой рощицы. Потрясающий вид открывался оттуда. К западу, за рощами и обработанными полями, раскинулись песчаные дюны, развалины древних зданий и зубчатые волнорезы синего Средиземного моря. К югу, мерцая в знойном мареве, вздымались покрытые лесом скалы Натаньи. На восток убегала целая череда холмов и благоухающая апельсинами долина Шарон. К северу, за крепостями, которые считались древними даже во времена Соломона, и зеленым гребнем горы Кармель лежала Хайфа с ее узкими улочками, вымощенными умытыми дождем булыжниками. Натали ощутила ни с чем не сравнимую радость от того, что вернулась сюда.
Сол придержал дверь, пока она вносила сумки. В маленьком коттедже ничего не изменилось с тех пор, как она покинула его восемь дней назад: маленькая кухня, объединенная со столовой, образовывала одну длинную комнату с камином, вокруг скромного деревянного стола стояли три стула, еще один был придвинут к камину. Беленые стены утопали в жарком солнечном свете, лившемся через два окна; кроме этой гостиной, в доме имелись две спальни. Натали отнесла сумки к себе в комнату, швырнула их на широкую кровать и обратила внимание, что Сол загодя поставил свежие цветы в белую вазу на ее ночном столике. Когда она вернулась на кухню, он варил кофе.
— Хорошо съездила? — спросил он. — Без проблем?
— Без всяких. — Натали положила одну из папок на грубо отесанную поверхность стола. — Похоже, Сара Хэпшоу увидит все те места, где никогда не бывала Натали Престон, — рассмеялась она.
Сол кивнул и поставил перед ней белую кружку с густым черным кофе.
— Здесь тоже ничего непредвиденного? — поинтересовалась девушка.
— Нет, — откликнулся Сол. — Ничего и не могло произойти.
Натали взяла сахар из синей сахарницы. Только теперь она поняла, как сильно устала. Сол ободряюще погладил ее руку. Несмотря на то что его худое лицо было изборождено морщинами, Натали подумала, что теперь он выглядит гораздо моложе, чем тогда, когда он носил бороду. Всего три месяца назад. А кажется, словно прошли столетия.
— Есть новые сведения от Джека, — промолвил он. — Не хочешь прогуляться?
Натали бросила взгляд на недопитый кофе.
— Да ты возьми кружку с собой, — предложил Сол. — Мы пойдем к ипподрому. — Он встал и на минуту удалился в свою спальню. Вернулся он в свободной рубашке хаки навыпуск, которая не смогла полностью скрыть выпирающую кобуру, засунутую за ремень, с револьвером сорок пятого калибра.
Они двинулись по склону на запад, мимо изгородей и апельсиновых рощ, туда, где песчаные дюны подползали к обработанным полям и зеленым лужайкам частных вилл. С вершины дюны Сол перешел на акведук, который вздымался на двадцать футов над песком и простирался на многие мили, по направлению к груде развалин и новым строениям, видневшимся на побережье. Юноша в белой рубашке, крича и размахивая руками, бросился к ним, но Сол что-то тихо сказал ему на иврите, тот кивнул и отвернулся. Сол и Натали двинулись дальше по грубому покрытию акведука.
— Что ты ему сказал? — поинтересовалась Натали.
— Я упомянул, что знаком с троицей Фрова, Ави-Йона и Негев, — пояснил Сол. — Все трое занимались здесь раскопками начиная с пятидесятых годов.
— И все?
— Да. — Сол остановился и огляделся. Справа от них синело море, а впереди, на расстоянии мили, в солнечном свете купалось целое скопление белых новых домов.
— Когда ты рассказывал мне о своем доме, я представляла себе хижину в пустыне, — сказала Натали.
— Так оно и было, когда я приехал сюда сразу после войны. Сначала мы строили и расширяли кибуцы Гааш, Кфар Виткин и Ма'аган Микаэль. А после войны за независимость Давид и Ребекка обосновали здесь свою ферму...
— Это же настоящее поместье! — воскликнула Натали.
Сол улыбнулся и допил остатки кофе.
— Поместье — это место обитания барона Ротшильда. Теперь там расположен пятизвездочный отель «Дан Кесария».
— Мне нравятся эти развалины, — призналась Натали. — Акведук, театр, город крестоносцев — все это такое древнее.
Сол кивнул.
— Когда я жил в Америке, мне очень недоставало этих временных слоев разных эпох.
Натали сняла с плеча красную сумку и положила в нее пустые кофейные чашки, предварительно аккуратно завернув их в полотенце.
— Я скучаю по Америке, — вздохнула она и, обхватив руками колени, взглянула на море песка, расстилавшееся под желтыми камнями акведука. — Мне кажется, я скучаю по Америке, — поправилась она. — Эти последние дни были такими кошмарными...
Сол ничего не ответил, и в течение нескольких минут оба сидели молча.
Первой заговорила Натали:
— Интересно, кто был на похоронах Роба? Сол искоса взглянул на нее, и солнечный свет отразился от стекол его очков.
— Джек Коуэн написал, что шерифа Джентри похоронили на Чарлстонском кладбище в присутствии представителей местной полиции и нескольких местных агентств.
— Нет, я имела в виду людей, близких ему. Присутствовали ли там члены семьи? Его приятель Дерил Микс? Кто-нибудь из тех... кто любил его? — Натали умолкла.
Сол протянул ей свой носовой платок.
— Это было бы безумием, если бы ты отправилась туда, — тихо промолвил он. — Они бы тебя узнали. Кроме того, ты все равно не смогла бы этого сделать. Врачи в Иерусалимской больнице сказали, что у тебя был очень тяжелый перелом. — Сол с улыбкой взял у нее из рук носовой платок. — А сегодня я что-то не замечаю, чтобы ты хромала.
— Да. — Натали улыбнулась, — нога стала гораздо лучше. — И, переведя разговор на другую тему, тряхнула головой. — О'кей, так с чего начнем?
— Мне кажется, у Джека довольно интересные новости, но сначала я бы хотел все узнать о Вене.
Натали кивнула.
