не место здесь. Ты всегда в разъездах, то на машине, то в Бастионе. И ночами не можешь уснуть. Недосыпание и гиперактивность — плохая комбинация. Тебе нужно немного успокоиться.
— Все в порядке, Люси...
— Мне так не кажется.
— Все в порядке, говорю тебе. Когда я выйду на пенсию, у меня будет много времени, чтобы успокоиться, ладно? Дремать, как старики, или вырывать эти чертовы сорняки.
Он уставился на дорогу, сжав челюсти, затем глубоко вдохнул.
— Я не хочу быть тем полицейским, которого отправляют на пенсию. Я не хочу сидеть на стуле в офисе и ждать, когда прозвенит звонок. Моя жизнь — это ходить к людям, о которых я ничего не знаю, не зная, что ждет меня за их дверью, и понимая, что в любой момент может случиться что угодно. Это то, что заставляет меня жить, даже если в конце концов мы провалимся. Ты понимаешь?
— Я знаю, Франк. И да, я понимаю. Я просто волнуюсь за тебя.
Он погладил ее щеку тыльной стороной ладони с успокаивающей улыбкой. Люси ответила ему тем же и прижалась шеей к подголовнику, теперь уже молча. Они старели, теряли рефлексы, бегали медленнее, но преступники, которых они преследовали, не старели ни на день. Все могло измениться в любой момент, в любом месте. Пустое место, оставленное Одрой в их открытом офисе, лица полицейских, фотографии которых висели почти в каждом кабинете 36-го, ежедневно напоминали им об этом.
Через час они прибыли в окрестности Черни, к югу от Парижа, в пятнадцати километрах от Этампа. Шарко всегда любил ездить по этим дорогам, извивающимся среди природы. Они не были так уж далеки от столицы, но благодаря маленьким деревням, спрятанным в лесах, и ярким долинам, появлявшимся за поворотом, создавалось ощущение полной смены обстановки. Рай, который, как он помнил, также скрывал самых страшных преступников.
Они проехали мимо прудов и через несколько километров увидели уединенный дом в конце аллеи, защищенный каменной стеной. Это был один из тех столетних домов, построенных из камня, с многочисленными постройками. В данном случае это были конюшни, мастерские и огромный сарай, занимавший всю левую часть участка. Было темно, в здании, по всей видимости, не было света. Из закрытых деревянных ставен не пробивалось ни одного лучика. Полицейские не заметили ни одной машины. Либо она была где-то спрятана, либо, учитывая время, хозяин или хозяева еще были на работе.
Шарко припарковался на обочине, вдоль низкой стенки. Он посмотрел на свой телефон.
— У тебя есть связь? У меня ничего нет.
Люси проверила.
— Ничего. Но в последней деревне была...
Они вышли из теплого салона. Учитывая, что кованые ворота были открыты — судя по их состоянию, их редко открывали — они прошли вперед с ощущением, что они одни на свете. Вокруг, к тому же при ледяном ветре, простиралась дикая, каменистая шотландская пустошь с тяжелой, пропитанной водой землей.
Трава, сгустившаяся за зиму, росла густыми пучками насыщенно-зеленого цвета.
Они поднялись по ступенькам крыльца и постучали в дверь. Пока они ждали, Франк кивнул на машину, стоявшую у конюшни и поэтому невидимую с дороги. Возможно, внутри кто-то был, но никто не отвечал.
Франк нахмурился. Он вынул пистолет из кобуры и сунул его в карман куртки. Снова постучал, уже более настойчиво. Все тихо.
— У меня плохое предчувствие. Пойди посмотри машину и постройку, я обойду дом.
Люси сбежала по лестнице и быстро удалилась. Она подошла к автомобилю. Это был американский пикап с огромным бампером и широким кузовом. Она посветила фонариком телефона через стекло со стороны водителя. Внутри царил хаос. На сиденьях валялись пивные банки, открытые пакеты с чипсами, свернутые одеяла, гора одежды... Как будто владелец обитал в собственном автомобиле. Задние шины были полностью спущены, что свидетельствовало о том, что монстр давно не выезжал на дорогу. С легким беспокойством Люси повернулась в сторону дома: Франк исчез из поля зрения.
Она повернула назад и прошла мимо конюшен. Желтоватая краска на стенах облупилась, а деревянные двери стойл едва держались на петлях.
Она с опаской открыла их одну за другой, каждый раз обнаруживая грязный соломенный коврик и неприятные запахи, в частности запах сырого сена. Эти постройки казались заброшенными, но ее воображение заработало на полную. Она представила себе, как животные ржут посреди ночи в этой холодной и одинокой обстановке. Она различала их большие блестящие глаза.
Люси отошла от главного здания, чтобы осмотреть мастерскую, где скопились всякая всячина и ржавые инструменты. Дальше, у сарая, лежали рулоны сетки, листы гофрированного железа, колья и бетонные блоки, некоторые из которых даже вмерзли в мерзлую землю. Возможно, человек по имени Шарбонье прервал работы на зиму, ожидая лучших дней.
Без особой причины она почувствовала, как тревога усилилась. Плохое предчувствие. Ощущение, что что-то пойдет не так. Люси часто доверяла своей интуиции, которая редко подводила ее. Она колебалась, не развернуться ли ей и не вернуться к мужу. Свет еще больше померк, и внушительный дом вдали выглядел как стена мрачных теней. Она тоже сунула оружие в карман. Прикосновение к рукоятке придало ей немного уверенности.
Большие створки амбара были слегка приоткрыты. Их скрепляла белая веревка, которая зигзагом пролегала сверху вниз, обматываясь вокруг гвоздей. Полицейская задалась вопросом о странном креплении. Почему не использовали цепь и замок, которые висели на защелке? Сомневаясь, она надавила на каждую створку, пока веревка не отцепилась от гвоздей и не ослабла. Тогда она смогла проскользнуть в отверстие.
В этой дыре было темно. Она снова включила фонарик на телефоне. Слева от нее лежали большие катушки с веревками — такие, какие можно увидеть в портах или на больших стройках. На стенах висели рыболовные сети. В нескольких метрах от нее с потолка свисали прозрачные брезенты, разделяя пространство пополам. Они напоминали гигантских осьминогов, волнующихся в глубинах странного океана. Люси прислушалась, чтобы убедиться, что она одна. Никаких звуков не было слышно. Она решила продолжить путь и посмотреть, что же это за оранжевые блики, которые она заметила справа.
Подойдя ближе, она увидела, что это были аквариумы, выстроенные в ряд на деревянном столе. А точнее, десяток вивариев, стены которых были покрыты листьями и ветками. Они были обогреваемы нагревателями, подключенными к удлинителям, которые, в свою очередь, были подключены к другому удлинителю. Беспорядочная куча опасных проводов, но она работала и давала свет и тепло.
Внутри листья шевелились то тут, то там, намекая на невидимое присутствие, скрытое в растительности. Полицейская наклонилась, нахмурив
