расставляет по местам. Новак мёртв. Лия жива. Мы могли бы выкрутить историю — двое влюблённых застряли на рельсах, машина заглохла в самый неподходящий момент.
Но глубоко внутри я знал: всё не так просто.
Новак прислал мне адрес, где Лия собиралась его убить. Он даже сказал, как её спасти. От этого оставался неприятный привкус. Даже смертью Новак дёргал за ниточки — кукловод, играющий последнюю партию из-за могилы.
Он всё это спланировал?
Но зачем?
— Надеюсь, это правда конец, — пробормотал я, прищурившись, глядя на смятый, горящий остов машины Новака. — Иисус, Аллах, Будда или даже сам чёртов дьявол… Я отдам свою душу в обмен на то, чтобы всё, мать его, на этом закончилось. Конец — и ничего больше.
Глава сорок пятая
Роуз
Несколько месяцев спустя
Я сидела в гладком, современном переговорном зале подземного комплекса Obligato. Полы из полированного чёрного мрамора отражали мягкий верхний свет. По стенам — египетское искусство. Место холодное, безличное — создано, чтобы впечатлять, ничего не выдавая. Рука Новака была здесь повсюду — напоминание о нём на каждом шагу.
По обе стороны от меня сидели хитрые юристы с непроницаемыми лицами, изучая контракт, который я собиралась подписать. Лучшие, каких только можно купить, — такие, что и О. Джея отмазали бы.
По другую сторону стола расположились директор ФБР Маккорт и сенатор Уизер с пожилым, уставшим федеральным прокурором. Тот выглядел образцовым госслужащим: дешёвый костюм, потёртый вид. Перед каждым стулом — бутылка воды, ярлыки выровнены как по линейке.
Маккорт как всегда был высокомерен и нечитабелен, а Уизер улыбался своей привычной смесью склизкой любезности и наигранного шарма.
Взгляд Уизера скользнул к ручке в моих изуродованных шрамах руках — пожизненному напоминанию о той ночи, когда я вытаскивала Лию из горящей машины.
Мои юристы кивнули, давая понять, что всё в порядке.
Я подписала несколько экземпляров контракта — того самого, который официально возвращал Obligato статус поставщика облачного хранилища для ФБР.
Когда юристы передали подписанную копию, Уизер засиял. Голос у него был раздражающе бодрый:
— Чувствуется, как будто возвращаемся домой, — сказал он, глаза заблестели. — Особенно после щедрого взноса Obligato в наш суперфонд на следующую гонку. — Он подался вперёд, понизив голос, словно делился секретом: — Если я когда-нибудь могу вам помочь…
— Этого достаточно, — сказала я, вставая.
Между Маккортом и Уизером пробежал взгляд. На миг улыбка Уизера дрогнула, но он быстро взял себя в руки.
— Да-да, конечно. Уверен, вы здесь заняты. Спасибо, — пробормотал он, прокашлявшись. Скосил глаза на Маккорта, ожидая, что тот подхватит.
С натянутой улыбкой Маккорт добавил:
— Спасибо.
Уизер неуклюже сунул подписанный контракт федеральному прокурору, тот запихнул бумаги в портфель. Сделав последнюю попытку ослепительно улыбнуться, Уизер выскользнул из зала, как дурак, его юрист плёлся следом.
Маккорт остался.
Я не шелохнулась, наблюдая, как остальные уходят.
— Можете идти, — сказала я своим юристам.
Почти синхронно они поднялись, как роботы, и вышли.
Маккорт ещё раз окинул взглядом комнату и снова посмотрел на меня:
— Спорю, тут платят куда больше, чем в ФБР, верно? — сказал он, даже не пытаясь выдать это за шутку.
Я не ответила. В этом не было нужды.
— Когда я сказал «можете идти», я имела в виду и вас, — произнесла я холодно и отстранённо, забирая копию контракта себе.
Когда он не двинулся сразу, я метнула жёсткий взгляд. Он выдержал его, почти вызывая меня показать, кто здесь главный.
— Я имела в виду сейчас, — твёрдо повторила я.
Прошло ещё несколько секунд, и он всё же встал — прекрасно зная, что одним звонком я могу его похоронить.
Он направился к двери, но остановился, когда я снова заговорила:
— И ещё кое-что.
Он обернулся.
— Если мне что-то понадобится, я сообщу.
Лицо его на миг перекосило от злости — скрыть не удалось, — но он выдавил улыбку и вышел.
Я встала и поправил пиджак. Края губ тронула лёгкая улыбка.
Маккорт был прав. Как бы иногда ни не хватало значка, здесь платили куда больше, чем когда-либо платили в ФБР.
Глава сорок шестая
Лиам
Я сидел рядом с Тео в его бывшей детской. Бонни превратила её в пространство, полное медоборудования, стерильных поверхностей и постоянного гула аппаратов жизнеобеспечения. На стенах всё ещё висели следы его юности — пара плакатов Led Zeppelin и Playboy. Но теперь комната стала холодной, клинической. В воздухе пахло слабым антисептиком, смешанным с ароматом свечей — это настояла Бонни. Где-то она прочла, что запах важен для людей в коме. Бонни всё искала очередное скрытое чудо, которое могло бы вернуть Тео.
Ничего этого не было бы без щедрости Лии. Месяцами я врал Бонни: просил прислать счета и говорил, что ФБР покрывает расходы на уход за Тео. На самом деле это Лия наняла команду частных медсестёр и лучших нейрохирургов мира. Она решила сделать всё, чтобы поддерживать Тео столько, сколько его мать будет верить в его возвращение. Каждый день приходили физиотерапевты, разрабатывали мышцы, двигая его конечности, чтобы те не атрофировались.
И каждый день Тео лежал неподвижно — худой, безжизненный, и только ритмично поднималась и опускалась грудь, пока вентилятор нагнетал воздух в лёгкие. Дыхательная трубка во рту покачивалась на каждом вдохе — постоянное напоминание о нашей борьбе. Лицо было бледным, черты заострились, и хотя технически он был жив, казалось, что разговариваю с призраком.
— Это же безумие, — сказал я, продолжая рассказывать про документальный фильм, который смотрел прошлой ночью. — Ну кто, к чёрту, держит шимпанзе дома? Сначала сплошное веселье. Их наряжают как детей, учат трюкам. Но заканчивается всегда одинаково. — Я покачал головой, вспоминая тот яркий звонок 911 из фильма. — В какой-то момент шимпанзе срывается и внезапно разрывает хозяина. Иногда они даже съедают части — обычно лицо и гениталии.
Я сделал паузу, глядя на Тео в надежде на хоть какой-то отклик — любой. Но его грудь всё так же мерно ходила, машины продолжали свой размеренный ритм.
— Люди ничему не учатся. Думают, могут природу контролировать, забывая, что такие звери… дикие. Как бы ни казалось, что ты их знаешь, они могут разорвать тебя в клочья. — Я горько усмехнулся. — Почти как я и…
Тихо вошла Марсия, молодая физиотерапевт. Неделями она работала с Тео, двигая его конечности и не давая мышцам истощиться.
Она подарила мне маленькую, понимающую улыбку и подошла к кровати:
— Время силовых упражнений, — сказала мягко, но профессионально. Марсия осторожно взяла его ногу, заговорила с ним так, будто он слышит: — Тео,
