— Ясно, — тихо произнес я.
Она молча посмотрела на меня.
— Только не начинай прямо тут прыгать от радости, — сухо промолвила Мерили.
— Не буду.
— Что-то не так? Думаешь, это все из-за Лулу?
— Ты сама сказала, что в тебе пробудился материнский инстинкт.
— Не только.
— Если честно, я думал о Трейси.
— Трейси-то тут при чем?
— Мерили, ты играешь девушку, которая заново влюбляется в своего бывшего мужа.
Мы стояли на Джермин-стрит. Мерили обдумывала мои слова.
— Ну да, — наконец, согласилась она. — Я же актриса, а значит, мне свойственно сумасбродство. Просто все складывается так…
— Так идеально?
— Ага. И это явно тебя беспокоит.
Я пожал плечами.
— Я писатель. У меня тоже есть профессиональные закидоны. Из-за них мы и расстались. Мне кажется вполне нормальным, если из твоего сумасбродства мы снова сойдемся. Лично я не имею ничего против. Но я хочу взять с тебя одно обещание.
— Все что угодно.
— Никогда не играй в «Макбете». Как бы тебя ни просили режиссеры.
— Договорились, — она рассмеялась, словно девочка.
Мы поцеловались. Сперва наш поцелуй был мягким, нежным, даже немножко робким. Впрочем, таким он был недолго.
Она отстранилась, тяжело дыша:
— Дорогой, мы ведем себя неблагоразумно.
— Ну и что? — спросил я, переводя дыхание.
— Это несправедливо по отношению к Заку.
Я вздохнул, огляделся по сторонам. Прохожие и вправду поглядывали на нас.
— Ты совершенно права. Давай отыщем какое-нибудь тихое укромное местечко. Там заодно и сможем раздеться. Со всей осторожностью и благоразумием.
* * *
Весь остаток выходных мы практически не вылезали из постели. Наше воссоединение явно приободрило Лулу. Она даже стала пытаться гулять по дому. Так я узнал, что, оказывается, на свете есть зрелище печальнее, чем бассет-хаунд со сломанной передней лапой, — это бассет-хаунд, силящийся с этой сломанной передней лапой ходить. Нет, Лулу вовсе не такая мужественная. Ей просто хотелось больше внимания, сочувствия и копченого лосося.
Мы с Мерили договорились об одном важном правиле. Мы говорим только о Лондоне. О будущем — ни слова. Но ведь на мечты запрета не было! Именно им я и предавался, обнимая Мерили под пуховым одеялом, после какао и тарелки бутербродов с лососем. Я грезил о том, как Зак отправится вон, а я займу свое законное место в восьмикомнатной квартире в стиле ар-деко с видом на парк. Под гром аплодисментов я вернусь к прежней жизни, блестящим перспективам и безумной любви. Говорят, в одну реку нельзя войти дважды, но попробовать-то можно. Хм… Возможно, у меня есть концовка ко второму роману. Причем счастливая.
Да, я позволил себе мечтать. А почему бы и нет?
В понедельник утром установилась пасмурная промозглая погода. Мерили проводила меня до дверей в моем старом шелковом халате в горошек. Ей он шел гораздо больше, чем мне, особенно когда был надет на голое тело. Я развязал на ней пояс, широко распахнул халат и прошелся пальцами по его содержимому — исключительно из научного любопытства. Мерили прижалась ко мне, обдав жаром своего тела, после чего встала на цыпочки и поднесла губы к моему уху.
— Возвращайся, дорогой, — прошептала она.
— Думаю, на этот счет тебе можно не переживать.
Я почесал Лулу за холкой и велел не перегружать лапу. Спорить Лулу со мной не стала. Мы решили, что некоторое время она поживет с Мерили. Везти собаку в Гэдпоул особого смысла не было. Кроме того, я планировал наведываться в Лондон как можно чаще. Мне нужно привезти Лулу костюмчик для прогулок. А еще свой новый халат в горошек, чтобы мы с Мерили могли разгуливать по крошечному кукольному домику в одинаковых нарядах.
Оказалось, что в понедельник у Джека выходной. За рулем «роллс-ройса» у вокзала меня ждала Памела, одетая в черный мужской костюм, белую рубашку, черный галстук и черное шоферское кепи. Я устроился на сиденье рядом с ней и тут же об этом пожалел — Памела гнала так, словно нас преследовала стая чертей.
— У меня есть для вас приятная новость. — Она свернула за угол столь резко, что завизжали колеса. — Я напечатала расшифровку ваших разговоров с мистером Скарром.
— Превосходно, — помимо других многочисленных талантов, Памела печатала со скоростью сто двадцать слов в минуту, при этом совершенно не делая ошибок. — Памела, давайте, когда я закончу тут работу, вы переедете ко мне в Нью-Йорк. Я сейчас совершенно серьезно.
— Боже, Хоги, — воскликнула она, розовея. — Сколько лет столь юный джентльмен не обращался ко мне с подобным нескромным предложением.
— Ну… не такой уж и юный. Да и предложение мое не назовешь нескромным. Мы с моей бывшей женой… В общем, нам может понадобиться…
— То есть вы действительно снова вместе.
— Ну да. А откуда вы…
— Когда сюда стали названивать эти сплетники-журналисты, с ними пришлось разговаривать именно мне. Они отследили владельца по номеру «мини». Само собой, я им ничего не сказала.
— Весьма благоразумно с вашей стороны. Большое спасибо.
— У меня в делах подобного рода богатый опыт. Пришлось побеседовать и с полицией.
— Мне тоже.
Памела лавировала в потоке машин не хуже заправского нью-йоркского таксиста. На одном из перекрестков водителю грузовика пришлось резко дать по тормозам, чтобы не врезаться в нас. В ярости он погрозил нам кулаком.
Памела лишь фыркнула и кинула на меня взгляд: — Знаете, никогда не была в Нью-Йорке.
— Вы там прекрасно будете себя чувствовать.
— Я так расстроилась, когда узнала о том, что приключилось с Лулу. Ей лучше?
— Она катается как сыр в масле и скоро окончательно избалуется.
— Передавайте ей от меня привет.
Памела домчала меня до усадьбы в два раза быстрее Джека. Когда мы миновали ворота и проезжали мимо горстки домов для прислуги, раздался резкий хлопок пистолетного выстрела. Тишина. Еще один выстрел из пистолета. Я содрогнулся, вспомнив о том, как несколько дней назад стреляли в меня.
— Джек расстреливает провинившихся слуг? — спросил я.
— Нет, думаю, упражняется в меткости.
— Если позволите, я выйду здесь.
— Позволю.
За сараями я обнаружил земляную насыпь метров шести высотой, на которой были закреплены две мишени. Метрах в пятнадцати от насыпи стоял Джек, всаживавший в центр мишеней пули из спортивного пистолета двадцать второго калибра. Тем же занимался и второй стрелок. Он был высоким, стройным, в куртке цвета хаки, штанах со множеством карманов и бейсболке. Только подойдя поближе я понял, что вторым снайпером была не по годам развитая леди Вай.
Парочка меня заметила, только когда прекратила пальбу, чтобы перезарядить пистолеты.
— А вы неплохо стреляете, Вайолет, — промолвил я.
Она хищно оскалилась и прицелилась в меня:
— Пиф-паф!
Джек выхватил пистолет у нее из рук:
— Никогда не наставляй оружие на человека! Сколько тебе раз говорить, Вай!
— Он же незаряженный! — попыталась возразить она.
— Это совершенно неважно, — отрывисто произнес Джек. — В один прекрасный день ты можешь по ошибке взять заряженное оружие. И будешь потом очень жалеть.
Видимо, желая удостовериться, Джек направил незаряженный пистолет на одну из мишеней и нажал спусковой крючок.
Бахнул выстрел.
Джек застыл, глядя на отверстие в мишени, проделанное пулей. Затем он перевел взгляд на пистолет в руке и медленно поднял полные ужаса глаза на меня.
— И снова в яблочко, — я с храбрым видом улыбнулся, чувствуя, что у меня дрожат колени. По всей видимости, мне в ближайшее время надо держаться подальше от оружия. А заодно от рытвин на дорогах, черных кошек и не по годам развитых длинноногих девушек-подростков.
Случившееся явно очень позабавило Вайолет.
— Да я просто решила немного поприкалываться! — с веселым смехом воскликнула она, выхватив разряженный пистолет из рук все еще ошарашенного Джека. — Что, уже и поприкалываться нельзя?
