— Вайолет, Хоги уезжает, — с настойчивостью в голосе произнесла Памела.
Девушка снова кивнула и направилась к двери. Мы проводили ее взглядами.
Памела покачала головой и повернулась ко мне:
— Знаете, она не такая уж плохая. Бедняжке просто нужны внимание и забота.
Интуиция подсказала мне, что уж этого Вайолет получит от Памелы в избытке.
Я отправился на поиски Джека. Отыскал я его в гараже — Джек собирал вещи.
— Памела просила меня остаться и помочь ей по хозяйству, — пояснил он. — Но я решил, что мне лучше съехать.
— А как же Вайолет?
Джек заиграл желваками.
— Мистер Хог, теперь она тут хозяйка. Со временем она станет настоящей леди. Ей ни к чему такие, как я.
— И куда же ты собираешься отправиться?
— Сам пока не знаю, сэр.
Я протянул ему руку:
— Будешь в Нью-Йорке, звони. Я тебя напою. Угощаю.
— Это очень мило с вашей стороны, — Джек пожал мне руку. — Особенно учитывая то, что я натворил.
— Скажем так, я прекрасно понимаю твои чувства.
— Мистер Хог?
— Да, Джек.
Он вперил взгляд в пол:
— У меня получится ее забыть?
Мне удалось выдавить из себя ободряющую улыбку:
— Ты даже удивишься, насколько быстро это произойдет.
— Да, — кивнул он с мрачным видом. — Наверное.
Мне повезло — в поместье приехал Рут, чтобы уточнить кое-какие детали дела. Полицейский согласился подкинуть меня до Лондона.
— Вы уж извините, Хоги, что газеты все представили в таком свете, — с виноватым видом промолвил Рут, выруливая на дорогу к воротам. Мои вещи лежали аккуратно сложенными в багажнике машины.
— И в каком же свете они все представили? — спросил я.
Лулу сидела у меня на коленях и смотрела в окно, провожая печальным взглядом удаляющийся Гэд-поул. Жизнь в поместье явно пришлась ей по вкусу.
— Ну, так, словно… Ну… мы же с вами оба прекрасно знаем, что дело, по сути, раскрыли вы.
— Я бы так не сказал, инспектор.
— Вообще-то я не… — Рут оборвал сам себя и расплывшись в улыбке с довольным видом на меня посмотрел. Затем он, все так же улыбаясь, сосредоточился на дороге.
— Неужели? — покачал головой я. — Вас повысили?
— Ага.
— Ну что ж, в таком случае поздравляю, инспектор. Я знал, что это звание — лишь вопрос времени.
— Спасибо, сэр. За все спасибо.
Охранники открыли нам ворота. Я помахал им на прощание. А они мне в ответ — нет. Когда мы вырулили на шоссе, я решил, что пришла пора дать Руту телефон моего портного.
* * *
Вот я и покончил с первой, вводной главой, задающей тон всей автобиографии. Само собой, она получилась несколько иной, чем я изначально планировал, но в нашем деле такое случается достаточно часто.
Я написал ее за несколько дней, работая по утрам, пока Мерили еще спала. Трудился за обеденным столом, под потрескивание дров в камине. Лулу спала под стулом, положив голову на мои ноги в унтах. Первую главу я написал от своего лица. А как иначе-то? Читатель должен был узнать о том, что случилось после того, как я начал работать над мемуарами Тристама Скарра. Пусть помнит, что в книге перед ним содержится версия, изложенная самим Тристамом, но что есть и иная версия. Эту вторую версию я изложил в заключительной главе, которую тоже написал от своего лица. В ней я подробно рассказал об убийствах, совершенных Тристамом в прошлом и настоящем, о его попытке отправить меня на тот свет, о его исповеди и о его собственной смерти на сцене.
Чтиво получилось очень даже занимательным, но это мое личное мнение. Хотите составить свое собственное — купите книгу и прочтите сами.
Так совпало, что в тот самый день, когда я отправил рукопись в Нью-Йорк, Мерили отыграла свой последний спектакль. На дворе стоял сочельник. Чтобы все это отпраздновать, мы отправились с Лулу в «Голодную лошадь». Официант нас помнил, и нам не пришлось просить его подать к мартини мисочку оливок.
Мерили показалась мне усталой и чуть печальной. Такое настроение находит на нее всегда, когда она отыгрывает роль в последний раз. Я ее понимал — в тот вечер я испытывал схожие чувства.
— Рад, что закончил, мой хороший? — Мерили выдавила из себя вымученную улыбку, когда мы чокнулись бокалами.
— Эта книга далась мне нелегко. Мне кажется, я лишился частички своей души. Наверное, это неизбежно, когда разочаровываешься в кумире. От этого можно озлобиться, но я не хочу. Я не хочу сидеть и ждать, когда в других проявится дурное. Причем не только в других, но и в самом себе, — я осушил бокал. — Я все думаю о том, что мне больше не нравится такая работа.
— Тебе нужно вернуться к своему роману.
— Именно это я и собираюсь сделать, — я встретился взглядом с официантом и знаком показал подать нам еще мартини. — Я уже соскучился по Нью-Йорку. Не возражаешь, если мы полетим завтра, или хочешь задержаться в Лондоне?
Мерили кашлянула и в смущении отвела взгляд:
— Тут неожиданно нарисовалась работа… Мне звонил мой агент… Для меня есть роль в одном фильме… В общем, я согласилась.
— Роль в фильме? — я почесал ухо.
— Съемки уже начались. В Тунисе, — затараторила Мерили. — Понимаешь, они хотели взять на роль Мерил, и у них все уже было на мази, но в последнюю секунду все сорвалось и… Это дикая удача, тем более что они изначально не рассматривали всерьез мою кандидатуру… Это по роману Грэма Грина, сценарий писал Гарольд Пинтер. На главную мужскую роль взяли Джимми Вудса, а режиссер…
— Хочешь, составлю тебе компанию?
Мерили, поджав губы, целую минуту разглядывала скатерть. Наконец, она молча помотала головой.
Подошел официант с мартини и спросил, готовы ли мы сделать заказ. Желание полакомиться мясом, обуревавшее нас всего пять минут назад, куда-то пропало. Я махнул рукой в знак того, чтобы официант ушел.
— Пойми, мой хороший… мне… мне некоторое время надо побыть одной, — начала Мерили. — Последние несколько недель были просто чудесными. Особенными. Но… со мной что-то не так. От тебя я ушла к Заку, от Зака — снова к тебе. Мне надо разобраться в себе. А для этого надо побыть одной. А через несколько месяцев я вернусь. Договорились?
— Договорились, — отозвался я, прекрасно понимая, что она не вернется — ну, по крайней мере ко мне. То, что происходило между нами на протяжении последних нескольких недель, подошло к концу. Может, мы поддались влиянию Лондона? Или спектакля, в котором она играла? Так или иначе, все было кончено. На данный момент.
— Прости меня, мой хороший. Мне… мне так жаль…
Я утонул в сиянии ее изумрудных глаз.
— Тебе не за что просить прощения, — отозвался я. — Нам было здорово вместе. А сколько еще прекрасного впереди! Ты моя. И всегда будешь моей. На этот счет у меня нет никаких сомнений, — я осушил бокал и взглянул на Лулу, сидевшую на коленях у Мерили. — Боюсь, кое-кому придется трудно.
— Мне тоже, — ответила Мерили, поглаживая кое-кому уши. — Ты ведь не обязан меня ждать.
— Знаю. Но все равно буду.
— Какой же ты у меня понимающий, — Мерили накрыла мою руку своей.
— Да, я такой. В свете того, что я услышал, пока ты от меня подарок на Рождество не получишь.
— Что?
* * *
На Рождество я купил Мерили серый кашемировый свитер. Сорок второй размер — это если мерить на мужчину. Мой размер. Увидел его в торговом центре «Берлингтон Аркэйд» и сразу понял, что Мерили будет просто потрясающе в нем смотреться.
Я надел свитер в самолет, решив, что лучше сразу начать его разнашивать, чтобы, когда снова придет наше с Мерили время, свитер пришелся бы ей как раз в пору.
Самолет летел почти пустой — мало кто любит путешествовать в Рождество. Лулу скулила весь полет, несмотря на то что я отдал ей свой салат из морепродуктов.
Донна Леон
Кража в Венеции
1
Скучный понедельник, скучная работа. Полдня ушло на изучение письменных свидетельских показаний о драке двух таксистов, в результате которой один оказался в больнице с переломом правой руки и сотрясением мозга. Опрошены: супружеская пара американцев (попросили консьержа своей гостиницы вызвать для них водное такси до аэропорта), консьерж (позвонил таксисту из числа тех, чьими услугами гостиница обычно пользуется), носильщик (сделал то, за что ему, собственно, и платят – погрузил багаж американцев в такси, которое как раз подошло к причалу) и оба таксиста (пострадавшего пришлось навестить в больнице). Из всего этого разнообразия Брунетти заключил, что таксист «партнерской фирмы» был неподалеку, когда консьерж ему позвонил, но, добравшись до гостиницы, увидел у причала другой катер. Таксист пришвартовался, громко произнес фамилию американцев, которую сообщил ему консьерж, и сказал, что в аэропорт они едут с ним. Второй таксист тут же заявил, что как раз проезжал мимо, носильщик помахал ему рукой и свой заказ он не уступит. Носильщик все отрицал; он твердил, что всего лишь помог клиентам с багажом. Как-то само собой получилось, что таксист, в чей катер носильщик уложил багаж, очутился на палубе второго водного такси. Американцы были в бешенстве: они все-таки опоздали на рейс.
