раз в жизни.
— Это не оправдание. Я велел вашим детективам не трогать эту юридическую фирму. Они игнорировали прямой приказ. Насколько я понял, они досаждают одному клиенту Шелдона Смита — семидесятилетней женщине, прости господи. За ней наблюдают круглые сутки.
— Да, сэр. Наши переодетые сотрудники постоянно охраняют Недду Зимнер. — Коффи сел за стол и взял ручку.
— Джек, можешь забыть постановление об охране. Я отклонил его.
— Да, знаю. — Джек Коффи широко и невежливо улыбнулся, дописал записку и передал ее окружному прокурору. В ней была всего одна строчка.
— Господи Иисусе! — Записка упала на пол, Бьюкенен вскочил и выгнал из кабинета свою свиту. — Пошевеливайтесь! — Когда эскорт покинул помещение, прокурор понизил голос до конспиративного шепота: — Рыжая Зимнер? Вы собираетесь втравить Смитов в дело о резне в Зимнем Доме? Вы что, хотите, чтобы у меня случился инфаркт, прямо здесь и сейчас?
О да, если есть Бог на свете…
— Черта с два, Джек. Дело вряд ли возобновят. Для этого Мэллори и Райкеру потребуется еще один ордер от меня. Пусть твои детективы держатся подальше от фирмы Смита и Недды Зимнер.
— В таком случае засуньте ордер себе в задницу. У вас нет права отдавать приказания моим детективам. Это моя работа. И если вы не поможете им, они все сметут на своем пути.
Губы Бьюкенена шевелились, но он не издал ни звука. В этих мятежных словах таилась почти угроза. И тогда он понял, что у лейтенанта припасена настоящая сенсация.
Так оно и было.
— У нас конфликт интересов. — Коффи метко наносил удар словами. — И вряд ли вам захочется объявить об этом во всеуслышание. — Он обошел стол и склонился над коротышкой. Бьюкенен вжался в кресло. Лейтенант вторгся в его личное пространство, и прокурору некуда было деться. — Готов поспорить, что юридическая фирма Смита значится в списке ваших вкладчиков в предвыборную кампанию. Вы так любите Смитов? Отлично. Тогда вы отправитесь вместе с ними куда следует. — Умные слова в год выборов.
Из ниоткуда возникла Мэллори. Они оба не заметили, как она вошла. Девушка положила копию чека, оплаченного Шелдоном Смитом, на колени окружного прокурора, подтверждая слова лейтенанта о конфликте интересов. Бьюкенен долго смотрел на чек, словно считал длинную череду нулей на ценнике своей покупки.
Мэллори обратилась к окружному прокурору таким тоном, словно просила разменять доллар:
— Мне нужно судебное постановление для охраны Недды. Ни один судья не подпишет его без вашего звонка.
Глаза прокурора превратились в серые булавочные головки, пока он просчитывал возможности. Он снова стал Бьюкененом-Пронырой с хитрыми глазками. Он сжал фотокопию чека в кулаке, на котором обозначились белые костяшки. Очевидно, решил, что женщин запугать легче.
— Это вы придумали насчет….
— Подарка? — Мэллори смахнула с плеча невидимую пылинку. — Именно так. Вы ведь хотите вернуть взнос на предвыборную кампанию до ареста.
Мэллори перестала существовать для окружного прокурора. Он зло посмотрел на лейтенанта.
— Хорошо, Джек. Вы получите ордер на охрану мисс Зимнер — и больше ничего. — Он взял фотокопию чека. — Впредь не используйте эту дрянь против меня.
— Договорились. — Коффи знал, что сдержит обещание. Репутация полицейских, политиков и прочих негодяев строилась на своеобразном принципе чести.
Клео Зимнер-Смит перестала двигаться, как манекен. Она смягчилась. Склонившись над сундуком, стерла пыль с медной таблички с именем ее младшей сестры: «Салли». Клео опустилась на колени перед останками мертвого ребенка. На костях не было мяса. В сундуке оказалась дыра, которую могли прогрызть только голодные крысы.
Вот и конец теории о том, что именно дом, а не специальные средства, истреблял грызунов и прочих паразитов.
Грызуны не тронули длинную тесьму цвета кукурузы. Клео погладила ее дрожащими пальцами.
— Малышка Салли. Так мы ее звали. — Она подняла ветхую туфельку, шнурки сгнили от старости. Дрогнувшим голосом она произнесла: — Мы были семьей, Салли, Лайонел и я.
Битти ошеломленно смотрела на мать. У этой женщины когда-то был материнский инстинкт, но весь он растрачен на маленькую девочку, умершую много лет назад.
Мама! Ты видишь меня? Я же здесь, рядом. Я живая. Посмотри на меня. Посмотри на меня!
Детские стенания Битти никогда не трогали ее мать. Она посмотрела на топор в руке, на развороченный шкаф. Ее никто не замечал.
— Малышка Салли, — вторил сестре Лайонел, с чувством, которого Битти от него не ожидала. Свершилось странное воссоединение семьи со скелетом. Брат и сестра снова надели маски и синхронно повернулись к Шелдону Смиту.
Лайонел сделал к нему шаг, словно собирался ударить:
— Твой отец говорил, что она умерла в больнице. Но она даже не покидала стен дома.
— О чем ты? — Адвокат попятился.
— Дядя Джеймс давно исчез, — сказала Клео. — У Салли не было опекуна, чтобы положить ее в больницу. Волновало ли это твоего отца?
— Может, он испугался, что власти начнут интересоваться, — подхватил Лайонел, — и обнаружат, что опекун нас оставил.
Клео продолжила мысль брата:
— Суд назначил бы нового опекуна и задал бы много вопросов. А фирма Смитов еще не успела выкачать все средства из трастового фонда.
Лайонел указал на скелет.
— Значит, на свое несчастье, она встала на пути адвокатов к деньгам.
— Вы же не думаете, что мой отец как-то причастен к убийству маленькой…
— О, нет, — ответила Клео. — Салли медленно умирала с самого дня своего рождения. Ее смерть была для него чертовски некстати.
— И когда она умерла, — продолжил Лайонел, — твой отец спрятал ее в тайник. И если бы ее обнаружили, можно было бы обвинить дядю Джеймса. Если бы тот вернулся.
— На случай, если дядя Джеймс решит потребовать остаток своего куша, — сказала Клео. — Другого объяснения, почему труп оставили дома, быть не может. Или же отец собирался обвинить нас?
Лайонел Зимнер посмотрел на племянницу с легким удивлением, словно видел ее в первый раз.
— Мы с твоей мамой были тогда совсем маленькие — нас было легко запугать. Через несколько лет дядя Джеймс исчез, и мы втроем остались на попечении няни и сиделки Салли. Если бы властям стало известно о нашем положении, они разлучили бы нас и отправили на воспитание приемным родителям. Так сказали юристы. Заявили, что у нас нет ни цента. Отец Шелдона отвез нас в загородный дом. Он сказал, что заботится о нас за свой счет, из щедрости.
— Он сказал, что мы хуже, чем нищие, — заговорила Клео. — Сказал, что этот дом надо сдать в аренду, чтобы оплачивать семейные долги.
— И вот однажды мы с твоей мамой вернулись из школы, и сиделка сообщила, что нашу маленькую сестру отвезли в больницу. Больше мы
