Он отцепил от пояса два черных цилиндрических баллона, уложил их рядышком на парапет моста, затем вытащил из кобуры 9-миллиметровый «браунинг» с четырнадцатью патронами. Держа «браунинг» в правой, а автомат в левой руке, приподнял голову и внимательно смотрел на дорогу.
Они приближались. Шли пешим строем, растянувшись цепочкой, позади ехал джип, высвечивая фигуры этих идиотов яркими фарами. Он должен подпустить их как можно ближе. И вот, когда противник находился на расстоянии пятнадцати ярдов, Питер открыл огонь сразу из двух видов оружия, а сам при этом перебегал из стороны в сторону, чтобы создать впечатление, что стреляет не один, а несколько человек.
Они открыли ответный огонь и стали окружать его. Питер отступил. Ободренные этим, они бросились вперед, стремясь взять Питера в кольцо, а он подхватил черные цилиндры и прижал их к животу. И когда расстояние между ним и нападавшими сократилось до тридцати футов, размахнулся и швырнул первый. Светошумовая граната на основе магния взорвалась с ослепительной вспышкой, угодив прямиком в центр полукруга, всего лишь в футе-двух от первых нападавших. Все они попадали на землю. Кто-то пронзительно кричал и схватился за голову. Остальные были просто оглушены, контужены и временно выведены из строя. Именно этого и добивался Питер.
Он вскочил на ноги и бросился бежать, огибая их с левого фланга. Уроки в отряде сил быстрого реагирования не проходят даром, там учат человека бежать с огромной скоростью и одновременно вести огонь. Он сделал пару прицельных выстрелов и разбил фары джипа, затем бросил вторую шумовую гранату. Она угодила в самую середину группы противника. Те не успели опомниться и от первой не только физически, но и психологически. Тем самым Питер выиграл несколько драгоценных минут и не стал терять времени даром. Они еще не пришли в себя, как он умчался на добрую сотню ярдов, а затем бесшумно и быстро затрусил в сторону шоссе и Сиракуз.
* * *
Приблизившись к городу, Марти сбросил скорость и начал озираться в поиске места, где можно было бы спрятать фургон. И впервые за последние несколько часов был близок к отчаянию, потому что придумать ничего не удавалось. Где прикажете спрятать такой большой и приметный автомобиль, тем более что все стекла у него выбиты пулями, а борта усеяны дырками от тех же пуль? На шоссе за ним выстроилась целая вереница машин. Они гудели, поторапливая его, и Марти занервничал и еще отчаяннее начал озираться в поисках подходящего места.
Наконец он свернул к обочине и пропустил вереницу легковых и грузовых автомобилей, которые с недовольным ревом промчались дальше. Затем развернулся, выехал обратно на шоссе и возобновил поиски. И тут вдруг заметил нечто очень интересное. По обе стороны от шоссе тянулись автостоянки с ярко освещенными торговыми салонами и целым морем выставленных на продажу автомобилей. Тут было все — начиная от компактных и дешевых марок до дорогих роскошных автомобилей с откидным верхом и спортивных машин. Целые мили автомобилей! И его, что называется, осенило. Марти возбужденно завертел головой. Удастся ли найти свободное местечко?
Да! Вот оно, есть! Произошло чудо, справа от него открылось свободное пространство. Там стояло несколько новых и старых фургонов, но места было достаточно.
Марти вспомнилась старинная детская загадка. Где можно спрятать слона?
Ну, конечно же, в стаде слонов!
Марти свернул к главным воротам и проехал почти до самого конца, где увидел незанятое местечко. И выключил мотор. На дворе поздний вечер, так что скоро эта контора закроется. И если повезет, здесь можно провести ночь, и никто его не обнаружит.
* * *
10.27 вечера
Сиракузы, штат Нью-Йорк
Профессор Эмеритус Ричард Джонс жил в реставрированном викторианском особняке на Саут Круз-авеню, у подножия холма, на котором располагался университет. И вот, сидя у себя в кабинете, любовно обставленном женой разными антикварными вещицами, он изучающе смотрел на человека, который постучал ему в дверь в столь поздний час и хочет узнать что-то о Софи Рассел. Было нечто пугающее в этом человеке, так, во всяком случае, показалось Джонсу. Напряженность. И еще в нем явно читалась готовность к насилию. Он уже пожалел, что пустил его в дом.
— Не уверен, что могу что-то добавить к уже сказанному, мистер... э-э?
— Лоуден. Грегори Лоуден, — и Питер Хауэлл улыбнулся, напомнив профессору вымышленное имя, которым назвался еще на пороге дома. А потом добавил: — Доктор Рассел была о вас очень высокого мнения. — Одет он был в комбинезон и плащ, который купил у незадачливого водителя грузовика, согласившегося подбросить его до города. Там он поймал такси и доехал до дома профессора, находившегося неподалеку от университета. Последнее было, похоже, напрасной тратой времени. Профессор явно нервничал и мог вспомнить лишь одно: что Софи Рассел была отличной студенткой, и что у нее было несколько близких друзей. А вот их имен вспомнить никак не мог.
Джонс принялся оправдываться.
— Я просто возглавлял факультет, где она училась, и читал там несколько лекций. Вот и все. Уже позже узнал, что она занялась новыми исследованиями, перепрофилировалась, так сказать.
— А у вас она изучала антропологию, я не ошибся?
— Да. Очень активная и любознательная была студентка. И все мы удивились, когда она оставила эту науку.
— Почему она так поступила?
— Понятия не имею, — профессор смешно пошевелил бровями. — Хотя припоминаю, что на последнем курсе она выполнила лишь минимум заданий по антропологии. И вместо нее очень активно занялась биологией. Правда, слишком поздно, чтобы получить соответствующий диплом. Для этого ей пришлось бы проучиться еще минимум год или два.
Питер перестал расхаживать по комнате.
— И что же, по вашему мнению, случилось с ней в этот последний год? С чего это она так вдруг заинтересовалась биологией?
— Понятия не имею.
Тут Питер вспомнил, что в докладе из Института имени принца Леопольда упоминались Боливия и Перу.
— Ну а научные экспедиции тут могли сыграть роль?
Профессор нахмурился.
— Научные экспедиции? — И он сфокусировал взгляд на Питере с таким видом, точно вдруг вспомнил что-то. — Ну, конечно! У нас проводились экспедиции для студентов старших курсов.
— И куда же направилась Софи?
Профессор еще больше нахмурился. Потом с задумчивым видом откинулся на спинку кресла. И, наконец, вспомнил:
— В Перу.
Блекло-голубые глаза Питера засверкали от возбуждения:
— А она рассказывала что-нибудь интересное после возвращения?
Джонс покачал головой.
— Не припоминаю. Но каждый, кто выезжает в такие экспедиции, должен написать отчет. — Он поднялся. — И все эти отчеты хранятся у меня. — С этими словами он быстро вышел из комнаты.
Сердце Питера громко билось. Ну, наконец-то открылся какой-то просвет. Он слышал, как профессор разговаривает сам с собой в соседней комнате. Было слышно, как выдвигаются и задвигаются какие-то ящики.
И вот, наконец, до него донеслось торжествующее:
— Ага!
Джонс вернулся в кабинет, размахивая папкой, и Питер тут же бросился ему навстречу.
— Хранил их все. Тут масса полезных сведений, могут пригодиться для начинающих студентов.
— Спасибо. — Это слово не могло в полной мере передать благодарность, которую испытывал сейчас Питер к этому человеку. С трудом подавляя нетерпение, он схватил протянутую ему папку и уселся в кресло. И начал читать... и нашел! Вот оно! Он даже заморгал, словно глазам своим не веря. Потом принялся читать снова, стараясь запомнить каждое слово: «Довелось столкнуться с весьма любопытной группой туземцев, которых называют здесь „людьми с обезьяньей кровью“. Как раз во время нашего пребывания там их изучала группа американских биологов. Масса новых, интересных фактов. Вообще, мне кажется, в тропиках столько болезней, что и целой жизни не хватит на их изучение и поиски лекарства от них».
Никаких имен. Ни слова о страшном вирусе. Но разве не вспомнила она эту поездку в Перу, когда получила для исследования этот новый вирус?
Питер поднялся из кресла.
— Огромное вам спасибо, профессор Джонс.
— Это то, что вы искали?
— Вполне возможно, — уклончиво ответил Питер. — Могу я взять эти бумаги?
— Вы уж извините, но нет. Они часть моего архива.
Питер кивнул. Впрочем, неважно, он все уже запомнил, выучил наизусть. Поспешно распрощавшись с профессором, он вышел в темную холодную ночь. И зашагал вверх по холму к зданию университета, где надеялся найти телефон-автомат.
12.06 дня, четверг, 23 октября
Вади аль-Фей, Ирак
В Сирийской пустыне царили холод и тишина. Вонь дизельного топлива в кузове под брезентом казалась почти невыносимой. Примостившиеся у борта Джон и Рэнди прислушались — не раздадутся ли новые выстрелы. Позади валялись потерявшие сознание охранники; во враждебной тьме, за пределами грузовика, подстерегала неизвестность.
