— Ты же позабыла все эти мелкие обиды, правда? — спросила Тея Каллигарис, опустившись на свободное место между мной и Ребеккой.
— Мелкие обиды? — повторила я. Между прочим, именно из-за Теи мой первый выход в техасское общество состоялся в наряде, напомнившем всем о погибшей девушке. — Ты в своем уме? Из-за Ребекки меня едва не прикончили.
— Что я могу сказать… — Тея погладила Ребекку по руке. — Мы девчонки непростые.
В этих словах — да и в прикосновении — чувствовался потайной смысл. Ребекка посмотрела на Тею, на их соприкоснувшиеся руки — сжала ладонь в кулак и переложила себе на колени.
Еще долгих три секунды Тея испытующе смотрела на Ребекку, а потом снова воззрилась на меня.
— А вообще я думала, что у нас тут будет личная встреча, — нагло заявила она.
Личная, значит. С участием Ребекки, Теи, Ксандра — ребят, которые, насколько я помнила, раньше почти не общались по причинам, обозначенным Ксандром как несчастная любовь, иллюзия отношений и трагедия.
— Кажется, я чего-то не знаю? — в лоб спросила я Ксандра. Еще бы. Записная книжка. Отказ отвечать на вопрос о Тоби. Загадочная «штука», с которой ему хотела помочь Ребекка. А теперь еще и Тея.
Ксандр ловко ушел от ответа, запихнув себе в рот остаток печенья.
— И все-таки, — упрямо произнесла я, пока он дожевывал.
— У Эмили в пятницу день рождения, — внезапно сказала Ребекка. Голос у нее был тихий, но эта новость будто мгновенно выкачала кислород из всей комнаты.
— Будет благотворительный вечер памяти, — добавила Тея, смерив меня взглядом. — И мы с Ксандром и Ребеккой хотели обговорить на этой личной встрече кое-какие планы.
Ее слова не вызвали у меня особого доверия, но я четко поняла: пора уходить.
Глава 6
Разговор с Ксандром ничего не дал. Я переворошила все материалы о том пожаре. Что делать дальше? — думала я, шагая по длинному коридору к своему шкафчику. Поговорить с кем-то, кто знал Тоби? Скай сразу можно вычеркнуть из этого списка — по понятным причинам. Заре я тоже не доверяла. Кто остается? Может, Нэш? Когда Тоби пропал, ему было лет пять. Прабабушка. Возможно, Лафлины. Бабушка и дедушка Ребекки вот уже много лет следили за порядком в поместье Хоторнов. А с кем, интересно, общается Джеймсон? И какую зацепку нашел?
Я в отчаянии вытащила из кармана телефон и набрала сообщение Макс. Ответа я особо не ждала, потому что мою лучшую подругу лишили всех гаджетов в наказание — это случилось после того, как на меня свалилось богатство, а заодно и внимание прессы, разрушившее ее жизнь. И хотя мне было совестно, что моя нежданная слава так сильно ударила по Макс, когда я ей написала, на душе стало полегче. Я попыталась представить, что бы подруга сказала мне, будь она рядом, но на ум пришло только несколько выдуманных ругательств — и строгий наказ «не убиться».
Я остановилась у шкафчика и услышала, как шепчутся девчонки неподалеку.
— Видела новости о ее отце?
Стиснув зубы, я постаралась отвлечься от этих сплетен. Открыла шкафчик — и на меня тут же уставился с фотографии сам Рики Грэмбс. Снимок, по всей видимости, вырезали из газеты, потому что сверху темнел заголовок: Я просто хочу пообщаться с дочкой.
Я не на шутку разозлилась. На то, что мой нерадивый папаша осмелился разговаривать с прессой, на то, что кто-то приклеил эту статью к дверце моего шкафчика. Я огляделась в надежде, что злоумышленник выдаст себя. Шкафчики в Хайтс- Кантри-Дэй были деревянными и без замков, а все потому, что такие люди, как мы, не крадут. Зачем охранные меры, если здесь учится только элита?
Макс назвала бы такой подход долботяпством. Получалось, что доступ к моему шкафчику был у любого, вот только никто в коридоре за моей реакцией не следил. Я отвернулась, чтобы отодрать фотографию, и только тут заметила, что злоумышленник не только приклеил ее к дверце, но и «украсил» нижнюю часть шкафчика обрезками кроваво-красной бумаги.
Нет, это не обрезки, — поняла я, подняв один. — А комментарии. Последние три недели я специально не заходила в Сеть, чтобы только не знакомиться с тем, что обо мне думают интернет-комментаторы. Как предсказывал Орен в самом начале нашего знакомства: «Кто-то будет считать вас Золушкой. Кто-то — Марией-Антуанеттой».
В руки мне попал комментарий, написанный капсом. «КТО-ТО ДОЛЖЕН УЖЕ ПРОУЧИТЬ ЭТУ МЕРЗКУЮ ВЫСКОЧКУ!» — значилось в нем. На этом мне бы остановиться, но куда там. С трудом сдерживая дрожь, я взяла следующий обрывок бумаги. «И когда эта ШЛЮХА сдохнет?» И такого добра было навалом — иногда даже с картинками.
Один из комментаторов опубликовал фото: мое лицо в прифотошопленном кружке прицела, точно кто-то наставил на меня винтовку.
* * *
— Почти наверняка это просто выходка какого-то подростка, которому стало скучно, — предположил Орен, когда мы вернулись днем в Дом Хоторнов.
— Но комментарии… — Я сглотнула, припоминая некоторые совсем уж пугающие угрозы. — Они ведь настоящие?
— И все равно не заслуживают вашего внимания, — заверил он. — Моя команда следит за всем этим. Все угрозы фиксируются и оцениваются. В среднем из сотни самых громких угроз лишь две-три действительно опасны. Тогда мы подключаем слежку.
— То есть как это — слежку? — спросила я, стараясь не зацикливаться на цифрах.
— Если я не ошибаюсь, — произнес спокойный, ровный голос, — речь о списке.
Я подняла взгляд и увидела Грэйсона. Он стоял в нескольких футах от меня в темном костюме и с непроницаемым выражением лица. Его выдавало только одно — напряженная линия челюсти.
— Что за список? — переспросила я, стараясь не пялиться на челюсть.
— Сами ей покажете или я? — спокойно уточнил он у Орена.
* * *
Мне рассказывали, что поместье Хоторнов защищено лучше Белого дома. Я видела подчиненных Орена. Знала, что на территорию без тщательного досмотра не попасть и что тут отслеживается каждый шаг. Но одно дело — знать и совсем другое — видеть своими глазами. Комната слежения была обставлена мониторами. В основном камеры транслировали происходящее в периметре и у ворот, но несколько экранов показывали и коридоры Дома.
— Эли, — позвал Орен, и один из охранников, мониторивших происходящее, поднялся со своего места. На вид ему было лет двадцать с чем-то. Волосы коротко — по-армейски — острижены, на теле несколько шрамов, ярко-синие глаза с золотистыми вкрапинками у зрачков. — Эйвери, это Эли. Он обеспечит вам безопасность в школе, пока я не разберусь как следует с этой историей со шкафчиком. Он самый юный из нас и лучше всех сможет слиться с толпой, чтобы не привлекать лишнего внимания.
У Эли была военная выправка. И он очень походил на телохранителя. Едва ли такой человек смог бы «слиться с толпой» старшеклассников.
— Я думала, история с моим шкафчиком не особо вас напугала, — заметила я.
Глава службы безопасности посмотрел мне в глаза.
— Не напугала, — подтвердил он. Вот только Орен предпочитает все досконально проверять.
— А что случилось со шкафчиком? — уточнил Грэйсон, подойдя ко мне сзади.
Мне нестерпимо захотелось ответить на этот вопрос, попросить его защитить меня — он ведь обещал! Вот только в некоторые дела Грэйсона Хоторна посвящать не стоило.
— Так где этот ваш список? — спросила я, отойдя в сторону и решив вернуть разговор в прежнее русло.
Орен кивнул Эли, и тот протянул мне самый настоящий список. Список имен. Первым в нем значился РИКИ ГРЭМБС. Я нахмурилась, но продолжила читать. Всего имен было десятка три.
— Кто все эти люди? — спросила я. Дыхание перехватило.
— Потенциальные сталкеры, — ответил Орен. — Те, кто пытался проникнуть на территорию поместья. Ярые поклонники, — он сощурился, — Скай Хоторн.
Видимо, последнее уточнение означало, что Орену известно, почему Скай покинула поместье. Я поклялась Грэйсону, что это останется между нами, но ведь дело происходило в Доме Хоторнов. Большинство его обитателей чересчур умны — порой отнюдь не на благо себе и всем остальным.
