— Откуда вы знаете, что он сработает? — спрашивает Джейни, не поднимая глаз.
— Потому что лучшие умы кибернетики говорят мне, что сработает.
Джейни поднимает на меня взгляд и, повысив голос, произносит:
— Лейтенант, если есть способ...
Я переключаюсь на личный канал.
— Это туфта, Джейни. Нет никакого магического киберзелья.
Её лицо каменеет.
— Откуда вам знать? Вирусы постоянно рушат программы...
— Если бы существовало что-то способное выбить Красную Зону, это бы уже случилось. Красная Зона сама использует вирусы. Она обязана это делать.
Возможно, Шеридан умеет читать по губам. Она наклоняется к Джейни и говорит:
— Вы должны понять, он ничего не может с собой поделать. Красная Зона говорит его ртом.
— Сержант, вы закончили с тестом?
— Он ещё обрабатывается, сэр.
Я переключаюсь на общий канал:
— Харви, тащи свою задницу сюда.
Тест завершается; комплект автоматически передает результаты полковнику Роулингсу и по адресу, предоставленному Ахавом Матуго.
Харви возвращается. Я велю ей срезать наручники, затем она и Джейни сопровождают нашу массовую убийцу в туалет. Когда Шеридан возвращается, я сковываю ей ноги, но оставляю руки свободными.
— Очень любезно с вашей стороны, мистер Шелли. Я-то думала, вы мне кляп в рот засунете.
Соблазнительно.
— Мэм, мы обязаны обеспечить вам гуманное обращение. Поскольку наше собственное правительство отказалось возбуждать против вас дело за причастность к «Коме», вы предстанете перед международным трибуналом, где будут взвешены улики и определена ваша вина.
Она выглядит ошеломлённой. Может, она думала, что наша цель — обычное похищение ради выкупа, или полагала, что мы — эскадрон смерти, посланный Красной Зоной, чтобы допросить и ликвидировать её, но теперь она понимает: мы нечто совсем иное.
— Это возмутительно. Вы не можете говорить серьёзно. Вы не можете всерьёз верить, что вам когда-либо позволят судить кого-то вроде меня.
— Это случится, — уверяю я её. — Хорошие солдаты готовы отдать жизни, чтобы это произошло.
— Хорошие солдаты? Солдаты — это товар. Их можно купить примерно по четверти миллиона за штуку. Этот самолёт стоит в сто раз больше, чем все вы вместе взятые. И это мелочь. Это меньше тех политических субсидий, которые я выделяю ежегодно. Вы думаете, моим политикам нужно, чтобы я давала показания в вашем трибунале? Вы думаете, мои коллеги позволят мне заговорить? Нет. Им не нужны волнения в их королевствах. Вас подставили, Шелли. Никто из нас не доживёт до того дня, когда увидит зал суда изнутри. Удар уже близко.
* * *
Я провожу совещание со своим старшим сержантом неподалеку от постели Кендрика. На этом самолете нет ни офиса, ни конференц-зала, ни надежды на настоящее уединение. Только гул двигателей позволяет сохранить то, что я должен сказать, между мной и Джейни, но это не мешает остальным за нами наблюдать. Харви, Таттл, Мун... они стараются не подавать виду. Шеридан не столь деликатна: она сверлит нас взглядом с другого конца отсека, и на ее затененном лице застыло понимающее выражение.
Я поворачиваюсь так, чтобы она не видела движений моих губ. Джейни тоже смещается, косясь на меня с обидой. У нас открыт личный канал связи.
— Сержант, я должен спросить: кто наш враг?
Она вскидывает подбородок, ее губы кривятся. Я впервые вижу Джейн Васкес открыто разгневанной.
— Тельма Шеридан — наш враг, сэр!
— Верно, сержант. И вы позволили ей играть на ваших чувствах.
— Красная Зона — тоже наш враг. Когда Шеридан намекнула, что есть средство...
— Красная Зона нам не враг. И не союзник. Она просто существует, как погода.
— Не существует вируса, способного избавить нас от погоды, сэр.
— И не существует вируса, способного уничтожить Красную Зону.
— Она сказала...
— Она сумасшедшая.
— Может и сумасшедшая, но этот консорциум, о котором она упомянула, наверняка нанимает лучших инженеров-программистов на планете.
— Программисты умеют лгать не хуже нас с вами и говорить своим работодателям то, что те хотят услышать. Помните, что вы сказали, Джейни, перед самым началом миссии? Вы сказали, что большинство людей, знающих об этом, не захотят избавляться от Красной Зоны. Они захотят контролировать ее и использовать, чтобы заправлять делами. В этом есть смысл. Потому что люди жаждут власти. Если они решат, что могут заполучить новое оружие, новую технологию, дающую контроль над миром или окружающими, они пойдут на любой риск. Это единственная причина, по которой в мире еще остались гребаные ядерные бомбы — потому что они дают правительствам власть. Дают им контроль.
Она колеблется. Я вижу это по ее лицу. Она не хочет спорить сама с собой, но отчаянно хочет верить в этот консорциум Шеридан.
Я давлю сильнее:
— Джейни, Гайденс пытается понять, как заблокировать Красную Зону, как минимум с тех пор, как я попал в Дассари. Моя девушка, Лисса Дальгаард, работает в аналитическом центре, и они пытались разгадать Красную Зону. У ее компании даже есть армейский контракт, но Лисса не смогла мне сказать ничего о том, как это остановить. Они ни к чему не пришли. Но Тельме Шеридан на всё это плевать. Она будет верить в то, во что хочет верить. — Я постукиваю себя по голове, вспоминая слова Эллиота. — Всё дело в ментальных фильтрах. Они есть у каждого. Фильтры Шеридан позволяют ей верить в невозможные вещи и отрицать реальность. У нее уже есть свободное от фактов убеждение, что Бог не против убийства миллиона людей, так с чего бы ей требовать реальных доказательств, чтобы поверить в такую банальность, как магическое киберзелье?
Джейни хмурится, глядя куда-то мимо моего плеча. Я даю ей обдумать это несколько секунд, а затем повторяю:
— Вы позволили ей играть вами, сержант. И когда вы потакаете ее фантазиям, вы подрываете мой авторитет... если только в этом не состоит ваша цель? Если только вы не боитесь, что моим ртом говорит Красная Зона?
Ее взгляд возвращается ко мне.
— А вас это не беспокоит, сэр?
Мне не нужно отвечать. Когда я отвожу глаза, она понимает ответ.
Я устал, и у меня всё болит, поэтому я присаживаюсь на минуту. Мне хочется позвонить Лиссе, дать ей знать, что я жив, но единственный разрешенный канал связи — с Роулингсом. Я подумываю попросить его связаться с ней, но знаю, что он откажет. Назовет это нарушением режима безопасности. По крайней мере, она в безопасности, заперта глубоко внутри охраняемого объекта под защитой майора Чена.
Я снова встаю и иду к Кендрику. Мун сидит рядом, скрестив ноги, и смотрит на портативный монитор. Он показывает его мне.
— У него пульс совсем безумный. Постоянно меняется. Это плохой знак.
Я поднимаюсь в кабину проверить курс. Насколько я могу судить, мы там, где должны быть. Даю Нолану десять минут, чтобы попрощаться с командиром. Когда он возвращается, отправляю Флинн. К тому времени, как я снова подхожу к Кендрику, Таттл сменяет караул у нашей пленницы. Харви лежит на палубе, завернувшись в одеяло, неподалеку от Кендрика. Она сняла шлем и экзоскелет, но не спит. Глаза широко открыты, она смотрит в потолок.
Джейни сидит с Муном у носилок Кендрика. Я сажусь с другой стороны. Через сорок минут монитор перестает фиксировать сердцебиение. Мы ждем еще двадцать минут. После этого сомнений не остается. Я достаю еще один мешок для трупов. Никто не проронил ни слова, пока мы перекладывали его внутрь и застегивали молнию. Мы относим его в хвост, кладем рядом с Рэнсомом и закрепляем растяжками.
Теперь я командующий офицер. Мне следовало бы что-то сказать — но Нолан избавляет меня от этой необходимости, выходя на связь по общему каналу:
— Лейтенант, к нам быстро приближаются два истребителя.
Я пробегаю через весь грузовой отсек и взбираюсь по лестнице, добираясь до кабины как раз в тот момент, когда полковник Роулингс подключается к общему каналу.
