Кастилья с грохотом бросил трубку на рычаг и оглядел присутствующих бешено сверкающими глазами. Затем взгляд его остановился на главном враче.
— Когда они могут начать поставки? — гаркнул он.
— Завтра днем, — столь же напористо и громко ответил Джесси Окснард.
— Им надо оплатить расходы, — заметила Нэнси Петрелли. — Плюс еще затраты на производство, в разумных пределах, разумеется. Именно так мы договорились, и это будет честно.
— Деньги будут перечислены завтра, — ответил президент. — Сразу после того, как первая партия сыворотки покинет лабораторию.
— А что, если какая-то страна просто не сможет заплатить? — осторожно спросила Нэнси Петрелли.
— Развитые страны обязаны покрыть все расходы и тем самым помочь странам отсталым, — ответил президент. — Именно таким образом мы все и организуем.
Госсекретарь Найт был просто в шоке.
— Чтоб какая-то фармацевтическая компания запрашивала деньги вперед?
— Я всегда считал, что оплата должна осуществляться по факту поставки, — укоризненно заметил Орей.
Главный врач покачал головой и возразил им обоим:
— Но, Чарли, никто и никогда не станет поставлять вакцины или сыворотки просто за красивые глаза. Ты думаешь, вакцина против гриппа, которой мы каждую зиму обеспечиваем всю страну, обходится нам бесплатно?
Тут вмешалась Нэнси Петрелли:
— "Блэнчард" понесла большие расходы, разрабатывая биотехнологию и производственные мощности для производства сыворотки. Чтобы затем, при необходимости, можно было наладить массовое ее производство. И рассчитывала покрыть эти расходы постепенно. Но теперь вакцина нужна нам срочно и в огромных количествах. Им может просто не хватить средств.
— А вот об этом я не знал, господин президент, — обеспокоено заметил Норман Найт. — Наверное, все же не напрасно я с неким недоверием отношусь к разного рода «чудесам».
— Особенно если обходятся они столь недешево, — вставил Орей, подпустив в голос сарказма.
Президент грохнул кулаком по столу, резко поднялся и вышел на середину комнаты.
— Черт побери, Чарли, да что это с тобой такое? Ты что, не знаешь, что случилось за последние несколько дней? — Он вернулся к столу и, опершись о него обеими руками, оглядел присутствующих. — Погибло около миллиона человек!И еще миллионы тех, кто болен и может умереть каждую секунду! А вы тут разводите спор из-за каких-то долларов? О том, как будете затем расплачиваться с держателями ценных бумаг? Здесь, в этой стране? Да, мы всегда считали, что экономический подход — самый правильный и честный, но не в данной же ситуации, черт побери! Поймите, нам представилась уникальная возможность одним махом покончить с этим ужасным вирусом. И это обойдется нам дешевле, по сравнению с ежегодными затратами на борьбу с гриппом, раком, малярией и СПИДом! — Он отошел от стола, резко развернулся на каблуках и уставился в окно с таким видом, точно видел сейчас перед собой всю планету. — Да это действительно можно назвать чудом, разве вы не понимаете?
Они молча выжидали, когда пройдет эта вспышка гнева.
Но вот Кастилья обернулся к ним, и все увидели, что он успел взять себя в руки и успокоиться.
— Называйте это волей божьей, если вам угодно. Все вы циники и безбожники. Вечно боитесь, подвергаете сомнению неизведанное, духовное. Так вот, леди и джентльмены, есть на свете, на земле и небесах, вещи, которые и не снились вашим мудрецам! И если это выражение покажется вам слишком высоколобым, могу предложить на выбор попроще. К примеру: дареному коню в зубы не смотрят.
— Ну, что касается «дареного», это не совсем соответствует истине, — едко заметил Орей.
— Ради бога, Чарли! Оставь. Это чудо, иначе не назовешь. Так давайте же возрадуемся! Отметим это великое событие! Устроим большую церковную службу, как только из «Блэнчард» поступит первая поставка. Прямо там, в Адирондаке. Прекрасные, кстати, там места. Я тоже полечу на эту службу. — И он улыбнулся. Наконец-то пришли хорошие новости, и он точно знал, как обратить их себе на пользу. В голосе его звучало радостное предвкушение. — Да, и вот еще что. Давайте устроим телемост со всеми мировыми лидерами. А Тремонта я награжу «Президентской медалью Свободы». Мы остановим эту эпидемию, и честь и слава тем, кто помог и поможет нам в этом! — Тут на губах его мелькнула хитрая улыбка. — Да и для политической ситуации это в целом неплохо. Пора подумать и о следующих выборах.
* * *
5.37 вечера
Лима, Перу
Сидевший за столом в своем блистающем мрамором и позолотой кабинете заместитель министра улыбнулся. Важный англичанин заметил:
— Как я понимаю, каждый въезжающий в Амазонию должен получить на это разрешение от вашего министерства, так?
— Именно так, — кивнул заместитель министра.
— В том числе и члены научно-исследовательских экспедиций?
— Особенно они.
— И все эти записи и данные секрета не представляют?
— Конечно, нет! У нас ведь демократия, разве не так?
— Само собой, — согласился англичанин. — В таком случае, я бы хотел просмотреть записи о разрешениях, выданных двенадцать и тринадцать лет тому назад. Если, разумеется, это не слишком для вас хлопотно.
— Да какие там хлопоты! — воскликнул заместитель министра и заговорщицки улыбнулся. — Но, увы, записи тех лет уничтожены, поскольку тогда в стране правило другое правительство.
— Уничтожены? Но как такое возможно?
— А впрочем, я не уверен, — заместитель министра развел руками. — Это было так давно. Тогда страна немало натерпелась от мелких раскольнических фракций, стремившихся осуществить антиправительственный заговор. Партия Сендеро Луминозо и другие. Ну, вы понимаете.
— Не уверен, что понимаю, — с улыбкой ответил англичанин.
— Что?
— И потом что-то не припоминаю, чтобы министерство внутренних дел подверглось атаке извне.
— Возможно, с них сделали фотокопии...
— В таком случае, записи должны сохраниться.
Но заместитель министра продолжал стоять на своем.
— Я же сказал, тогда было другое правительство.
— Тогда позвольте мне переговорить с самим министром. Если возможно, конечно.
— Почему невозможно! Вполне. Но, увы, боюсь, его сейчас просто нет в городе.
— Вот как? Немного странно. Не далее как вчера вечером я видел его на концерте.
— Вы ошибаетесь. Он в отпуске. Кажется, в Японии.
— Тогда, должно быть, я просто спутал его с кем-то.
— Вполне возможно. Внешность у министра не слишком запоминающаяся.
— Что ж, в таком случае позвольте распрощаться. — Англичанин улыбнулся, поднялся из кресла и слегка поклонился заместителю министра. Тот ответил дружелюбным кивком. Англичанин вышел из кабинета.
И вот он оказался на улице, на широком бульваре прославленного своей колониальной архитектурой элегантного старого города. Там англичанин по имени Картер Летиссер взмахом руки подозвал такси и назвал адрес своего дома в районе под названием Мирафлорес. Едва он сел в такси, как улыбка на его губах увяла. Он откинулся на спинку сиденья и тихо чертыхнулся.
Этого мерзавца подкупили. Причем относительно недавно. Иначе бы министр разрешил Летиссеру сколько угодно долго рыться в папках, чтобы убедиться, что записи исчезли. Но их наверняка еще не успели уничтожить.
При этом Летиссер прекрасно понимал, что к тому времени, как министр назначит ему аудиенцию, записей уже не будет. Он взглянул на часы. Министерство скоро закрывается. Если учитывать присущую перуанским властям и чиновникам лень, до завтрашнего утра записи никуда не денутся.
* * *
Три часа спустя свет во всех окнах министерства внутренних дел погас. Вооруженный 10-миллиметровым полуавтоматом «браунинг», Картер Летиссер пробрался в здание. Одет он был в черное, даже высокие ботинки были черными, а на голове красовался шлем с респиратором, типа тех, что носят коммандос из британского подразделения спецслужбы по борьбе с терроризмом. Некогда он был капитаном 22-го полка этой службы и очень гордился тем памятным периодом своей жизни.
Он прямиком направился к кабинету, где находились архивы. Именно там, как он знал, должны находиться нужные ему документы. Нашел ящик, помеченный соответствующими датами, и вынул оттуда папку, в которой хранились записи за указанные два года. Затем включил принесенную с собой миниатюрную лампочку. И стал открывать страницы и фотографировать все подряд с помощью миниатюрной фотокамеры. Закончив, аккуратно убрал папку на место, выключил свет и незаметно выскользнул из здания в ночь.
И вот, находясь уже дома, в уютном особняке в Мирафлорес, Летиссер преуспевающий бизнесмен, импортер камер и фотографического оборудования в Перу, начал проявлять отснятую пленку. А когда негативы высохли, напечатал несколько крупных снимков.
Затем, усмехаясь себе под нос, он набрал номер, состоявший из многих цифр, и ждал, когда ему ответят.
