Роберт Ладлэм - Дом Люцифера

— Славная собачка!.. — проворковал он.

Гриффин быстро отъехал. Второй охранник приветствовал его взмахом руки у ворот. Гриффин ответил тем же жестом. С момента его возвращения во владения Тремонта не прошло и двадцати минут, а потому он надеялся, что никто из охранников не запомнил, что он выезжал с территории раньше. Теперь надо сконцентрироваться на одной цели — попасть к Джону прежде, чем его убьет Рэнди Рассел.

— Ну, вот, мы на свободе. Куда теперь?

— В Сиракузы. Остальное расскажу, когда приедем туда.

Гриффин кивнул.

— Придется взять билеты на самолет. А по прибытии — нанять машину.

Но в спешке и радости от столь удачно проделанной операции Гриффин совершенно позабыл о третьем охраннике, который прятался в тополиной роще. Увидев, как «чероки» скрылся за поворотом дороги, он тут же взялся за сотовый телефон.

— Мистер Тремонт? Он клюнул на наживку. Освободил этого недоумка Зеллербаха, и они выехали отсюда... Да, сэр. Мы установили в машине сигнальное устройство. Аэропорт под контролем, еще одна команда поджидает их на сельской дороге.

1.02 ночи

Сиракузы, штат Нью-Йорк

—Черт бы их всех побрал! — Питер Хауэлл сидел, склонившись над компьютером, и в отчаянии и злобе смотрел на мерцающий экран монитора. — В файлах «Блэнчард» почти нет никакой информации о ветеринарной сыворотке и обезьяньем вирусе. Ни намека, ни единой зацепки! — В разбитые окна фургона врывался ветер, и Питер сердито пригладил взъерошенные седые волосы.

— Никаких материалов об испытаниях на человеке? — Смит сидел рядом на диване, скрестив руки на груди и вытянув длинные ноги. Он даже задремал от усталости, пока Питер пытался найти нужную информацию. Из-за пояса торчала рукоятка «беретты».

— Или Ираке? — Сидевшая рядом с ним Рэнди потянулась. Она тоже уснула, и разбудила ее ругань Питера. И тут вдруг ощутила рядом, совсем близко, присутствие Джона. Выпрямилась, немного отодвинулась в сторону. Ее «узи» лежал внизу, под диваном. Стоило немного подвинуть ноги, и она ощущала пятками успокоительное прикосновение к холодному металлу.

— Ни слога, ни вздоха, — проворчал Питер, по-прежнему не сводя глаз с экрана. — Возможно, мы идем по ложному следу. И «Блэнчард» чиста, как непорочная девица, и никакого вируса у них нет и не было. А то, что у них оказалась сыворотка, — простое совпадение.

— Да перестань! — отмахнулась Рэнди, недоверчиво качая головой.

— Стало быть, никаких сведений о первых двенадцати испытуемых здесь нет, — заметил Джон и добавил: — Что выглядит довольно странно. Ведь у тех, кто затеял этот так называемый эксперимент десять лет тому назад, вирус был. А в прошлом году оказалась и сыворотка, с помощью которой излечили сперва иракцев, а потом — американцев.

Все трое умолкли, пытаясь обдумать ситуацию.

— Стало быть, записи у них есть, должны где-то быть, — Питер развернулся в кресле. Окинул присутствующих задумчивым взглядом и почесал щетинистую щеку.

— Или же они просто не хранили записи в письменном виде, — предположила Рэнди.

— Нет, это невозможно, — возразил Смит. — Все ученые, занимающиеся исследованиями, должны вести записи, делать отчеты о всех полученных результатах, хранить каждый клочок бумаги, фиксировать каждую, пусть даже самую нелепую идею, иначе они просто не продвинутся в своей работе. Кроме того, руководство должно фиксировать прогресс, ставить перед ними новые цели и задачи. А бухгалтерия — вести учет всех израсходованных средств.

— Но ведь ученые далеко не все вносят в компьютеры, — заметила Рэнди. — Они могут делать записи и от руки.

Джон покачал головой.

— Только не сегодня, в наши дни. Компьютеры сами стали инструментом исследовательской работы. Они незаменимы для хранения банка данных, разного рода статистических анализов, разработки проектов, иначе бы на все это ушли годы работы. Нет, в каком-то из их компьютеров наверняка хранятся все эти материалы.

— Я тоже так думаю, — согласился Питер. — Весь вопрос — где?

— Без Марти нам не обойтись, — и Смит чертыхнулся. В темно-синих глазах блеснуло отчаяние.

Рэнди предложила другой выход.

— Давайте поедем в «Блэнчард»! Ворвемся, обыщем все их файлы на сайте. И если кто-то попробует нам помешать, поговорим с ним, что называется, по душам.

— Замечательно! — насмешливо заметил Джон. — Мы и без того нарушили все возможные и невозможные законы. Только этого нам и не хватает.

Тут вдруг дверь фургона содрогнулась от бешеного стука.

— Должно быть, старею, — шепотом заметил Питер, хватая свой «хеклер». — Не услышал, как к нам подобрались.

Джон и Рэнди тоже одним молниеносным движением выхватили оружие.

— Джон! — раздался снаружи такой знакомый и сердитый голос. — Джон! Открой эту чертову дверь, слышишь? Это я.

— Марти! — Смит соскочил с дивана, подбежал к двери и распахнул ее.

И в ней показалось круглое лицо, а затем и маленькая фигурка Марти. Он ввалился в фургон, захлопнул за собой дверь и буквально упал в объятия Смита.

— Джон, наконец-то! — Он выпустил его из объятий и отступил, несколько смущенный этим порывом чувств. — А я уж думал, что никогда тебя не увижу. Где, черт возьми, ты пропадал? Ты случайно не ранен, не заболел, а? Билл меня спас. Вот я и решил, что будет безопасней, если я приведу его сюда. Я правильно поступил?

— Ловушка! — крикнул Питер. Развернулся и нацелил ствол «хеклера» прямо на Гриффина, который тихо шагнул в фургон.

Бывший агент ФБР в ветровке и простых хлопковых брюках стоял, привалившись спиной к двери и свесив руки вдоль тела. В руках ничего не было, но плотное тело подобралось и напряглось, как перед прыжком. Длинные каштановые волосы, спутанные и грязные, точно их не мыли несколько дней, падали на широкие плечи, в карих глазах читалась какая-то странная пустота. И Джон вдруг испугался.

Рэнди метнулась к Питеру и заняла место рядом с ним, сжимая «узи» в руках.

— Нет! — крикнул Смит и заслонил собой Гриффина. — Бросьте оружие, вы, оба! Марти прав. Это Билл Гриффин, я же сказал, опустите стволы! — Он развернулся и уставился на Билла. — Ты один?

— Мы одни, одни, — заверил его Марти. — Билл сказал, что хочет предупредить тебя, Джон. Ты в опасности. Еще большей, чем прежде.

— Какой еще опасности?

Рэнди и Питер, по-прежнему не сводя глаз с Гриффина, медленно опустили стволы. И едва успели это сделать, как Билл Гриффин опустил руку в карман ветровки и выхватил оттуда девятимиллиметровый «глок».

— Это она. — Он нацелил смертоносное оружие прямо в сердце Рэнди. Взгляд пустых глаз обежал ее с головы до ног. — Она агент ЦРУ. И ее послал генерал Нельсон Каспар. Уничтожить тебя, Джон.

— Что?! — яростно воскликнула Рэнди. Светлые волосы ее взметнулись, она переводила взгляд с Гриффина на Смита. — Это ложь! — Она развернулась к Гриффину. — Да как вы только смеете? Сами работаете на них, но имели наглость заявиться сюда и обвинять меня!

Джон поднял руку.

— Можешь объяснить, зачем это командующему понадобилось подсылать ко мне убийцу?

— Да затем, что она работает на тех же людей, что и я.

— То есть на Тремонта и «Блэнчард Фармасьютикалз»?

Билл кивнул.

— Именно об этом я и хотел предупредить тебя тогда, в парке Рок Крик.

Джон не сводил с него разгневанного взгляда.

— Только меня, и никого другого? — В голосе его звенела ярость. — И они убили Софи.

— Так уж устроен мир, в котором мы живем, — с горечью произнес Гриффин. — И в нем нет места хорошим парням. Никто больше не различает, что есть добро, а что — зло. Каждый сам по себе. Каждый старается урвать от этой жизни побольше. И я тоже не исключение. Я заслужил свою долю.

Джон отвернулся, стараясь успокоиться. Софи мертва. Ее не вернешь. Он будет вечно носить в себе эту боль, возможно, только со временем она немного отпустит. Он заговорил, тихим и ровным тоном:

— Ты не прав, кое-кто различает, Билл. И насчет Рэнди ты заблуждаешься. Она вовсе не собиралась убивать меня. Это невозможно, учитывая обстоятельства, при которых мы встретились. На деле произошло совсем обратное — она спасла мне жизнь. — Он улыбнулся Рэнди и увидел, как на ее заледеневшем от ненависти лице мелькнула ответная улыбка. — И она, как и я, тоже хочет остановить Тремонта. Кто сказал тебе, что Каспар подослал ее с целью убить меня?

Билл Гриффин слушал Джона, и у него возникло странное чувство. Казалось, он упустил какой-то очень важный фрагмент мозаики под названием «жизнь». Он не совсем понимал, что именно это за фрагмент, лишь с болью осознавал его утрату. И знал, что никогда уже не найдет дороги обратно, туда, где все начиналось и можно было его отыскать. И теперь, глядя на Джона, видя, как тот болезненно вздрогнул при упоминании о смерти Софи, он вдруг почувствовал себя страшно одиноким и несчастным. Возможно, он слишком увлекся погоней за своим куском пирога. Возможно, должен был предупредить Софи. И не только ее, других тоже.